— Ну что ж, — мрачно сказал Турецкий. — Будем считать, что рабочее место осмотрели. — Он обернулся на Лору. — Если бумаги кому-то понадобились, в этом здании искать их придется долго. На всякий случай, подумайте, кто за ними мог охотиться.

Лора дернула плечиком, как бы говоря: «Откуда я знаю?», но тут же предложила:

— Я вниз позвоню охранникам, спрошу, может, кого заметили с большой сумкой? Вдруг их выкрал кто-нибудь из чужих?

— Лариса! — подняла голову от бумаг пожилая дама в длинной юбке. — Сами подумайте, там внизу снует такое количество людей — и с сумками, и без сумок, кто их упомнит! И потом, если и нужны, так ведь одна-две бумажки, а не ворох плюс косметика. В мусорных корзинах надо искать или в туалетах, а не на выходе. В словах дамы был свой резон.

— Лариса, у вас тут нет какого-нибудь закутка, где можно говорить с людьми, так сказать, тет-а-тет?

— Вот, за шкафами у нас выгородка — там можно разговаривать. И никто вас не услышит.

— Я хочу опросить тех, кто работал с Ветлугиной, представить всю вашу кухню…

— Кухня у нас большая, — вставила пожилая дама. — Хотите чаю? — Она показала на стул около своего стола и отгребла часть бумаг к противоположному краю. — Присаживайтесь.

Турецкий сел. Дама ушла за выгородку, видимо, чай готовили там.

В комнату вошел молодой человек, лицо которого показалось Турецкому явно знакомым.

— Где ты был? Пирогова за тобой бегала, — спросила Лора.

— В студии, блок новостей читал. Ты не видела меня сегодня? — Молодой человек, хотя при ближайшем рассмотрении он оказался не так уж и молод, лет тридцати пяти, кивнул на выключенный телевизор, стоявший в зале у окна. — По-моему, я сегодня читал с блеском Такую выдал интонацию в одном куске…

— К нам следователь пришел, — перебила его Лора и показала глазами на Турецкого. — Между прочим, по особо важным делам. Он ведет дело Ветлугиной.

— Понятно, — сказал Куценко.

Турецкий уразумел, почему его лицо ему так знакомо. Это же был диктор, который читал утренний блок новостей. Только на экране он выглядел красавцем с крупным, мужественным лицом. Турецкий, как и остальные телезрители, был уверен, что обладатель такого лица непременно должен оказаться могучим, широкоплечим гигантом. Сейчас же перед ним стоял то ли мальчуган, то ли мужчина, и лицо его казалось скорее капризным, чем мужественным. Каких только чудес не делают осветители с операторами!

— Александр Борисович хочет поговорить с сотрудниками, — объяснила Лора.

— Правильно, это необходимо, — кивнул утренний диктор. — Я сейчас как раз свободен.

Тут зазвонил телефон, и Лора сняла трубку.

— Тебя, — она передала трубку Куценко.

Тот, послушав с полминуты, сказал недовольно:

— Сейчас приду. Простите, я на пять минут отлучусь по профсоюзным делам, — объяснил он Турецкому. — Если будут еще звонить, скажи, что иду, — он кивнул Лоре и вышел.

— А мы будем пить чай, — пожилая дама принесла несколько чашек с блюдцами. — Эй, народ, присоединяйтесь! — Она сходила еще раз за выгородку и вернулась с чайником. Человек в очках, который до этого момента как будто и не замечал Турецкого, оторвался от дел и подсел к соседнему столу.

— Не испугаетесь наших бутербродов? — спросила дама, разворачивая свои, с черным хлебом. — Лично я ем только с черным.

— Слышали? Все Аленины бумаги исчезли, — сказала, обращаясь ко всем, Лора.