Бывший уголовник, дважды судимый, и в то же время человек с высшим образованием, он мог и заседать в ЧИФе, и пойти на мокрое дело, если надо. Как в случае со Степаном Прокофьевым. Мы собрали факты и установили, что убийцей Прокофьева был Кошелев.
Придороге все это было удобно — пока Кошелев где-то за Полярным кругом стреляет в Прокофьева, Придорога обсуждает с американскими фирмами возможности плодотворного взаимодействия. Собирался ехать повышать квалификацию в Гарвардский университет — со стипендией в три тысячи долларов в месяц. Все у Придороги шло хорошо. А вы подумайте, мальчик из Зарайска Московской области, рос без отца, в бедности. И куда выбился.
— Ветлугина тоже выбилась из низов, — запротестовал Турецкий. — Ты, Константин Дмитриевич, всех одной краской не мажь.
— Я не мажу, — покорно согласился Меркулов, — но в данном случае это так Придорога всегда тянулся к «красивой» жизни. Хотел попасть в МГУ, не получилось, решил поехать в культурную, почти западную Ригу. Поступил в университет там. И тут случилась одна неприятность — его поймали на гомосексуальном контакте. Вызвали в КГБ, пригрозили сроком по 121-й статье. Он и испугался. И тогда предложили простой выход — поработать на них. Стать осведомителем. Придорога согласился. Видимо, какой-то остряк придумал ему забавную кличку «Козочка».
— Откуда вы это узнали, Константин Дмитриевич? — удивился Турецкий.
— Я этого не узнавал. Просто я думаю, что было так. Проверить этого мы все равно не можем, — ответил Меркулов и продолжал: — Одной из жертв Козочки — Придороги стал талантливый студент Юрий Петров. Причем его жизнь была испорчена основательно и бесповоротно. Каким-то образом Петрову удалось узнать кличку доносчика, но он, как и все мы, ошибочно считал, что Козочка — непременно женщина. С годами Петров озлобился, стал ненавидеть всех и вся, я тут поговорил с его отцом. Он, между прочим, живет в Москве, подполковник в отставке, с сыном не поддерживает никаких отношений. Он рассказал мне, как все было. Как Юрия не брали на работу никуда, и его с трудом удалось устроить в гараж. И вот Юрия, теперь Юриса, одного из лидеров партии Национальной гордости, приглашают в Москву. Он чувствует себя неуверенно, нервничает, ему в каждом вопросе мерещится подвох, а уж когда Ветлугина упоминает о его сокурснике Михаиле Гринберге, который теперь живет в Москве, у Юриса совсем сдают нервы. Алена, сама того не понимая, наступила ему на больную мозоль. Он требует прекратить запись, Алена повинуется, еще ничего не понимая. И тогда Юрис ставит перед ней задачу — найти ему Козочку или интервью на экранах не будет.
— Вынь да положь! — кивнула Романова. — Он думал, раз журналистка, значит, все может.
— Наверное, так, — согласился Меркулов. — Но во время записи происходит и еще одно происшествие. В студию заглядывает то один, то другой. Среди них Аркадий Придорога. Он входит как раз в тот самым момент, когда обсуждается тема Козочки. Помнишь, Саша, твой оператор рассказывал, что приватизатор вдруг развернулся и так припустил из студии, что чуть не свернул аппаратуру.
— Побоялся, что Юрис его узнает, — сказал Турецкий.
— Именно. И задание, которое получила Ветлугина, ему очень не понравилось. Сейчас времена изменились, лучше оказаться трижды гомосексуалистом, чем агентом КГБ. Особенно тому, что собирается ехать в Гарвард и вплотную начать сотрудничать с американскими фирмами. Такое разоблачение Придороге очень не кстати. Тем более от Ветлугиной — кто знает, вдруг она начнет серию передач о бывших стукачах. От нее ведь всего можно ожидать. На всякий случай он устанавливает за Ветлугиной слежку.
— Которую ведут мои люди, — со вздохом признался Грязнов. |