Лапин аккуратно перечислял деньги для дочки, пока ей не исполнилось восемнадцать, а потом оплатил ее обучение в доброй старой Плешке. С бывшей не общался даже по телефону. Он не обиделся, нет. И сильно не страдал. Когда она его известила, что уходит, Иван предоставил себе недельный отпуск, чтобы попить немножко водочки, сам не зная зачем. То ли свободу праздновал, то ли все-таки болело у него где-то внутри, болело и саднило. Не на пустом же месте решил он тогда на Алке жениться.

Они познакомились в начале девяностых на очередной встрече однокурсников. Иван закончил институт инженеров транспорта году в восемьдесят четвертом, потом армию отслужил, потом устроился технологом на механический завод. Был не женат, жениться не торопился, да и не нравился ему никто настолько.

А на даче у Севки Кораблева, когда собралось их человек пятнадцать бывших студентов, загрустил. Пацаны фотки достали, детьми хвастались, а Иван даже приличной заплатой похвастаться не мог, завод, где он работал, был не от оборонки, а от министерства путей сообщения, зарплаты были пожиже.

Глава четырнадцатая

И тут попалась ему на глаза девочка Аллочка, совсем молоденькая, то ли соседка Севкина по даче, то ли дальняя родственница. Она ему понравилась — умненькая чистюля, что еще нужно? Узнал, что она закончила музыкальное училище и пока нигде не работает, но мама с папой ее не торопят. Узнал, что москвичка. В компании не жеманилась и на парнях не висла. Они обменялись телефонами и начали встречаться. Так и женился, сильно не заморачиваясь вопросом, с каким человеком, собственно, он сам себя обрекает существовать. Умненькая чистюля и москвичка — идеальный набор.

Потом наступили времена, когда зарплаты стали исчисляться не сотнями рублей, а сотнями тысяч, и все равно эти нули не успевали за ценами на хлеб, минтай и молоко, а сыра так и не было. Ивану надоело считать копейки уже в день получки, и он, собрав еще несколько человек из заводских ИТР, принялся бригадой шабашить по выходным, занимаясь ремонтом чужих квартир и коттеджей. Тогда первые коттеджи уже стали появляться.

Он быстро понял, что без активного поиска заказов не обойтись, и вплотную этим занялся, часто оставляя сотоварищей разбираться со штукатуркой, краской и обоями без него, а когда среди мужиков поднялся ропот, что он забирает себе часть заработка наравне со всеми, психанул и ремонтный бизнес забросил, сделав выводы. И когда страна вступила в эпоху кооперативов, он уже имел твердую убежденность, что следует не туфли тачать по одной паре в месяц и не шить куртки-варенки на старой машинке «Зингер», а заняться чем-то более серьезным. Нужна идея.

В то время в бизнесе никто ничего не понимал, а само это слово раньше использовалось, чтобы бичевать капитализм с его продажной моралью и тлетворным влиянием. Делячество — позор и недостойное поведение, потому как советский человек по определению не должен гнаться за личной выгодой.

Но что-то постепенно начало меняться, однако те, кто первыми решились преступить въевшийся с генами запрет, должны были пробираться на ощупь, руководствуясь здравым смыслом и скудными знаниями по политэкономии капитализма, которые в искривленном виде преподавались в средней общеобразовательной школе. Рискуя.

Рисковали деньгами, поскольку многих кидали. Рисковали под проценты заложенными квартирами, поскольку часто терпели неудачу, не просчитав затрат и не перепроверив партнеров.