Она попросила Алину, и та принесла ей один из своих гарнитуров. Превосходно оправленные темные сапфиры с россыпью крошечных бриллиантов по контуру — серьги, кольцо и кулон. Алине наврала, что из собственных украшений к новому платью ничего не подходит. Она пока не была готова признаться подругам, что просто так, за здорово живешь распрощалась с целым состоянием, вложенным в золото и камни, причем со своим любимым состоянием.

Глава восемнадцатая

На столе у Алины зазвонил телефон, она сняла трубку, послушала, что говорят, и ответила строго:

— Не верю.

Помолчала, продолжая слушать, и переспросила уже с веселым любопытством в голосе:

— И как он?

И добавила, усмехнувшись:

— Клево.

Повернулась к Наде и сообщила сенсацию:

— Лапин побрил голову. Налысо. И сбрил усы.

Подумаешь, новость.

Но Надя сделала огромные глаза и произнесла:

— Не может быть.

В воскресенье утром ее разбудил телефон. Звонил президент корпорации Лапин. Он не был обходителен, как накануне, и не был сух и сдержан, каким обычно бывал на работе. Он был взбешен. Он орал, что из-за нее, Надежды, теперь не знает, как появиться на своем собственном предприятии. Что по ее вине он попал в переплет и теперь должен бинтовать голову.

Ну и глупо. Когда они вчера явились во всей красе на эту свадьбу, папашу невесты даже сразу не узнали, а узнав, засуетились вокруг, проявляя подобострастное внимание. Что и говорить, вид у него был если не бандитский, то непростой — это уж точно. Да и спутница не подкачала, хороший из них получился дуэт.

Они сидели за столом рядом, и Надежда ловила на себе жадные и любопытные взгляды женщин и жадные, исподтишка — мужчин. Ей стало приятно, когда ее кавалера мужские взгляды начали раздражать. «С чего бы это? — игриво думала она. — Так сильно вошел в образ?»

Когда первая часть тостов была произнесена и объявили отдых на перекур и танцы, Лапин потащил Надю к молодоженам, поздравить, вручить что-то в конверте, познакомиться с женихом и познакомить их со своей невестой. Ничего не поделаешь, это та часть ритуала, которой не избежать.

Дочка Лапина Наде понравилась, ее жених, на первый взгляд, тоже был хорошим мальчиком.

Крашеная блондинистая мымра, бесстрашно демонстрировавшая выступающие ключицы, сверлила Надежду издалека. Надя поняла, что это и есть бывшая жена Алла. Молодая, не больше сорока. Только что эта красотка так переживает-то? Вроде, она в шоколаде, вон как ключицы блистают. Или это у нее «Сваровски»?

Возле мымры сплотилось небольшое женское общество, которое, по-Надиному мнению, вовсе не собиралось проявлять солидарность и оказывать Аллочке моральную поддержку, но под видом гуманитарной помощи просто не желало пропустить скандал, если таковой последует, или хотя бы посмаковать злую и нервозную растерянность бывалой стервы, которой натянули нос. Нынешний муж бывшей лапинской жены, он же отчим невесты, солидно восседал на правом фланге «президиума» и многозначительно сверкал стеклами затемненных очков.

Судя по поведению своего кавалера, Надежда поняла, что эффектом он доволен. Он перестал волноваться, расслабил мышцы лица и наконец взглянул на свою спутницу.

Чтобы вскружить мужчине голову, что может быть лучше, чем обстановка чужой свадьбы, статус его подруги и необходимость соответствовать заявленному образу? Случайное касание рук за столом, бокал вина, шепот в ухо о каком-то пустяке, а потом медленный танец, запах кожи из-под запаха духов.