– Да, – кивнула Ева. – Но его это не беспокоит. Он же не дурак. Ему хватит ума надеть обувку размером больше, чтобы сбить нас со следа. Наденет что-нибудь настолько распространенное, что мы не сможем определить, где он это купил. Когда мы его найдем, найдем и его ботинки, и они помогут нам его повесить, но они не приведут нас к нему.

Ева казалась такой же бесстрастной, как резкий свет прожекторов, заливавший место преступления. Она осмотрела тело.

– Она была сильная, крепкая, в отличной форме. – «Хороший образчик? – подумала она. – Он-то небось думал, что получил превосходную кандидатку для своего гнусного дуэта». – Она боролась, сопротивлялась, но недостаточно сильно. Не так энергично, как Йорк. Не так жестко и не так долго. Тут никакого сравнения нет. Она сдалась, вот что она сделала. Физически она была крепка, но что-то у нее внутри отключилось. Для него это наверняка стало большим разочарованием.

– Я рада, что она не страдала так долго. Знаю, знаю, – заторопилась Пибоди, когда Ева вскинула голову, – но раз уж мы не смогли ее спасти, я рада, что она меньше мучилась.

– Если бы она продержалась дольше, может, нам удалось бы ее спасти. И как бы ты на это ни смотрела, Пибоди, все равно наплевать и растереть.

Ева выпрямилась, завидев подходящего к ним Морриса. В его глазах она прочла и свои собственные мысли, и мысли Пибоди. «И в его глазах, – подумала она, – будет та же гремучая смесь гнева, отчаяния, вины и печали, что и у всех копов, участвующих в операции».

– Джулия Росси. – Вот и все, что сказал Моррис.

– Да. Она умерла немногим больше двадцати шести часов назад, по нашим прикидкам. Группа подростков решила срезать угол через парк и нашла ее. Немного подпортили место сброса, но перепугались и разбежались. Один из них позвонил и доложил. С ней у него что-то пошло не так. – Ева снова бросила взгляд на распростертое на снегу тело. – Он провел с ней слишком мало времени, большего не добился. Может, она просто отключилась, а может, он что-то ей вводил – в виде эксперимента. И от этого она отключилась.

– Я помечу токсикологию флажком как приоритет. Повреждений меньше, чем у предыдущей.

– Верно.

– Ее уже можно двигать?

– Я как раз собиралась ее перевернуть.

Моррис кивнул и наклонился, чтобы помочь. Вместе они перевернули тело.

– На спине повреждений нет, – заметил Моррис.

– У других тоже не было. Или почти нет. Он предпочитает действовать лицом к лицу. Для него это дело личное. Все должно быть интимно.

– Есть кровоподтеки, разрывы, ожоги, проколы на задней стороне плеч и икр. Но меньше, чем у других. – Очень бережно Моррис откинул волосы в сторону от шеи, осмотрел затылок, кожу головы, уши. – В сравнении с другими, я бы сказал, на этот раз он едва добрался до второго этапа. Да-да, что-то пошло не так. Я отвезу ее в морг. – Он выпрямился и встретился взглядом с Евой. – У нее есть семья?

Он никогда раньше об этом не спрашивал. А если и спрашивал, то так редко, что она забыла.

– Мать живет в Квинсе, отец с мачехой в Иллинойсе. Мы с ними свяжемся.

– Дай мне знать, когда они захотят ее увидеть. Я сам их через это проведу.

– Хорошо, – кивнула Ева.

Моррис отвернулся, уставился в холодную тьму позади огней.

– Жаль, что сейчас не весна, – вздохнул он.

– И не говори.