– Я уверен, что ты прекрасно справишься. – Рорк бросил взгляд на малышку и заметил, что глазки у нее слипаются. Как будто густые темные ресницы вдруг стали слишком тяжелы для нежных век. – Она засыпает. – Улыбка тронула его губы, как будто то, что он держал на руках, превратилось из вселяющего страх в нечто умилительное. – Утомила тебя вечеринка, да, деточка? Может, я должен что-то сделать? – обратился он к Мэвис.

– Ты уже это делаешь, – ответила Мэвис. – Ты все делаешь правильно. Но мы ее уложим. В ее походной колыбельке есть монитор. – Мэвис встала. – Приемник вот здесь. – Она указала на шпильку с головкой в виде розового фламинго у себя над правым ухом. – Вот, клади ее прямо сюда. Если проснется, погладь ее по животику, она сразу опять заснет.

Походная колыбелька напоминала кресло-кровать в миниатюре – мягкое, уютное, раскрашенное в фирменный «цвет Мэвис», то есть во все цвета радуги. Казалось бы, простое дело – положить малышку в кроватку, – но Рорк почувствовал, как пот струится по позвоночнику и скапливается на пояснице.

Когда девочка была благополучно уложена и он получил, наконец, возможность выпрямиться, нахлынувшее на него чувство облегчения и торжества можно было назвать оргазмическим.

Мэвис нагнулась, укрыла дочку одеяльцем и подоткнула его со всех сторон.

– Ну вот, теперь с ней все в порядке. Правда, девочка моя?

– А кот? – спросил Рорк. – Кот ей не помешает? Говорят, котов нельзя допускать к детям…

Мэвис улыбнулась ему.

– По-моему, это полная ерунда, но в любом случае Галахад ее боится. Только раз взглянул и дал деру. А если придет и начнет вокруг нее крутиться, я услышу. Я слышу по приемнику, как она дышит.

Еще раз подоткнув одеяло, Мэвис выпрямилась.

– Вам надо поужинать в столовой, как мы ужинали. Там так уютно, и камин горит. Вы отдохнете. Вы, парни, и вправду выглядите как пара выжатых лимонов. Мы надолго не задержимся.

– Мы хотим прилечь на час. – Теперь, когда опасность миновала и ей не нужно было держать ребенка на руках, Ева подошла к Рорку. – Пошли, надо поесть.

Они устроились в столовой, где весело трещал огонь в камине и горела дюжина свечей. Надо было отдать должное Соммерсету: он сумел не только приготовить ужин по-быстрому, но и сделать его вкусным. Тонкие ломтики жареного куриного филе плавали в каком-то душистом соусе, к ним прилагалась жареная картошка и какие-то овощи – тушеные, но приготовленные каким-то таким образом, что придраться к ним было невозможно.

Он налил Трине бокал вина, а для Мэвис принес свежевыжатый фруктовый сок, блюдо с тонким печеньем и шоколадные конфеты.

– Если буду приходить сюда слишком часто, снова наберу весь свой вес, – вздохнула Мэвис и взяла шоколадку. – Кормление ничем не лучше беременности: все время есть хочется.

– Не вздумай рассказывать за столом о грудном молоке, – предупредила Ева.

– А куда ж денешься? Мое молоко всегда со мной, – усмехнулась Мэвис. – Ладно, расскажи о деле. Все равно ты о нем думаешь. Мы слышали о нем по телику. Помню, как этот тип появился впервые. Я тогда еще работала на улице. Все девчонки были напуганы до смерти.

– Девять лет назад ты была слишком молода для него.

– Ну, может быть. Все равно было страшно. Вчера мы с Триной обе решили отказаться от каштановых волос. Ну, знаешь, на всякий случай.