Я видела, что Ричард торжествует. — Мне это кажется сном, — сказала я.

— Это явь,— ответил он. — Временами я думаю, что так было предопределено с моего рождения.

— Тебе... стать королем?

— Эдуард понял бы, — сказал Ричард. — Он знал, что его сын не имеет права на трон. Кто мог знать это лучше его?

— Но он надеялся, что никто не подвергнет сомнению это право.

— Да, конечно. Однако правда должна была выйти наружу.

— Не стоит думать о брате в такой день, — сказала я.

— Я думаю о нем ежедневно.

— Ричард, ты будешь хорошим королем.— Постараюсь в меру своих сил. Анна, как ты себя чувствуешь? Вид у тебя очень усталый.

До чего огорчили меня эти слова! Я силилась не выказывать усталости, а заботливость, с какой они были сказаны, только усилила боль.

Я заговорила о Бэкингеме, который постоянно был на виду.

— Можно было подумать — это его коронация.

— Ему очень бы этого хотелось!

— Разодет он был ярче всех присутствующих.

— Бэкингем есть Бэкингем.

— Как сверкали его золотые украшения на голубом бархате!

— Что ж, он красивый мужчина и любит это подчеркнуть.

— Определенно.

— Он хороший друг.

— Поэтому, — сказала я; — чрезмерную пышность в одежде простить ему можно.

— Тысячу раз, — подтвердил Ричард. Потом мы поехали в Вестминстер-Холл, где были накрыты столы. Ричард и я заняли свои места за тем, что стоял на возвышении, обслуживать нас должны были самые знатные дворяне.

Мне было приятно, что Ричард ел из золотой и серебряной посуды, подаренной ему людьми, которых я знала, но не видела много лет. Одним был Френсис Ловелл, другим Роберт Перси. Мальчиками они учились искусству войны и изящным манерам в Миддлхеме вместе с Ричардом.

Все пришли в восторг, когда сэр Роберт Даймок въехал на коне, изображая Королевского Заступника. В белых доспехах он выглядел замечательно, конь его был украшен красным и белым.

Когда он бросил вызов, по лицу Ричарда пробежала тень, и я догадалась, что он вспомнил об Эдуарде и подумал, не смотрит ли брат с небес и видит его на том месте, которое считал принадлежащим своему сыну.

Но это было оправдано. Брак Эдуарда с матерью мальчика был недействительным, и Ричард являлся законным королем.

Мне, как никогда, еще захотелось в спокойный Миддлхем.

На вызов Королевского Заступника никто не ответил, и весь зал огласился выкриком: «Король Ричард!» Слушая приветственные клики, я успокоилась снова.

И увидела на лице Ричарда удовольствие. Его признали королем Англии.

Новый король должен показаться подданным во всех концах королевства, и как только Лондон успокоился после коронации, мы отправились в путешествие по стране.

Самым приятным был приезд в Йоркшир, оплот дома Йорков, где, как Ричард знал, можно было ожидать самых сердечных приветствий.

Я радовалась, потому что туда должен был приехать мой сын и вместе с нами присутствовать на приеме. Ричард сказал, что людям захочется увидеть принца Уэльского вместе с королем и королевой.

Я не могла дождаться встречи с ним.

Мы приехали в Понтефрэкт, где Эдуарду предстояло встретиться с нами.

Он еще не появился, но гонцы дожидались нас и сообщили, что принц Уэльский уже поблизости. С какой радостью я увидела его! Но радость омрачал страх, потому что Эдуард приехал не верхом, как я ожидала, а в коляске. Врач сказал, что поездка в седле подорвет его силы.

Моему измученному воображению он представился более хрупким и бледным, чем при нашем расставании.

После формальных приветствий я уединилась с ним в приготовленной для него комнате. У мальчика была легкая одышка.