— Михаил меня поймал. Но потом бросил, когда корабль наткнулся на айсберг.

— Чтобы прийти за мной, — мрачно произнес Алек. Тут я увидела, что его глаз распух и почернел; завтра там будет синяк. — Точнее, за Клинком Инициации. Он ворвался — обезумевший, даже хуже чем обезумевший. Я сумел сбежать от него только потому, что он в первую очередь кинулся обыскивать каюту.

Алек откинул полу тяжелого серого пальто и показал мне сверкающий во внутреннем кармане Клинок Инициации. Михаил будет искать его долго.

Я почувствовала некоторое удовлетворение при мысли о том, что жестокость и жадность Михаила приведут его к смерти, но у нас не было времени ни на что, кроме самого главного.

— Нам нужно убираться с этого парохода.

— Ну, давай двигаться вперед. Это увеличит наши шансы.

Судя по тому, как Алек это сказал, он тоже знал, что не всем на борту удастся выжить. Разве только…

— А помощь идет? Они наверняка позвали на помощь по радио.

— Не знаю. Мы этого и не узнаем до тех пор, пока не подойдет какой-нибудь другой корабль.

Мы одновременно посмотрели на темный горизонт, но ничего не увидели, только усеянное звездами небо над головой и льдины в воде.

Во мне поднималось отчаяние, холодное и безжалостное, как вода, протекающая в «Титаник». Я тяжело работала несчетные часы, плохо питалась и обходилась без приличной обуви, лишь бы скопить денег на новую жизнь в Америке, но теперь все это походило на издевку. Только объятия Алека оставались теплыми, настоящими. Сначала я думала, что он только отвлекает меня от моей цели, что мои чувства к нему могут помешать мне достичь желаемого. Что ни под каким видом мужчина вроде него не будет принадлежать девчонке-служанке вроде меня. Слишком поздно я поняла, что он — то единственное, о чем я мечтала и что могла по-настоящему получить.

Я прижалась к нему как можно ближе — настолько, насколько позволяли спасательные жилеты. Казалось, что окружавшая нас опасность почернела — она не исчезла, она оставалась с нами, но скрытая так, как ночь скрывает все тени, ясно видимые днем. Прямо сейчас со мной было только тепло Алека и его любовь, и больше ничего. Мне хотелось верить, что, пока мы вместе, все остальное не имеет значения.

Но это не так. Во всем виноват шок — от него я онемела, он тянет нас на дно вместе с кораблем. Даже сейчас я ощущала, что палуба накреняется все сильнее; передняя часть «Титаника» опустилась ниже, чем корма. Неужели нос уже погрузился под воду? Я не видела. Люди вокруг кричали и плайали — они поняли то, что я знала с той самой секунды, как ледяная вода коснулась моей руки. Корабль обречен.

У нас с Алеком осталось всего несколько минут, чтобы спасти жизнь.

Алек потащил меня на корму, вверх по накренившейся палубе.

— Еще не все шлюпки ушли, — сказал он. — Если мы поторопимся, то сможем посадить тебя в одну из них.

— Без тебя не сяду!

— Тесс, сначала женщины и дети.

— Но потом… — Горло сжалось.

Не будет никакого «потом» после того, как женщины и дети погрузятся в спасательные шлюпки. Не хватит места.

Алек погибнет.

Тут показалось знакомое лицо: Джордж, замученный, но по-прежнему вежливый, продвигался сквозь толпу, уговаривая всех сохранять спокойствие. Он заметил меня, и его лицо изменилось, сделавшись еще более безнадежным.

— Тесс, почему, скажите, ради бога, вы до сих пор на борту? Мне сказали, что Мириам села в одну из первых спасательных шлюпок. Почему вы не с ней?

Я пыталась уговорить Лайлов выйти на палубу.