Правда, после вчерашней ночи я в жизни не стану перечитывать «Собаку Баскервилей».

Отличная попытка сменить тему, но Мириам продолжала озабоченно морщить лоб, так что я добавила:

— Это не моя тайна, вот почему я не могу тебе рассказать.

Мириам кивнула и спросила:

— Ну, если вчерашняя ночь не связана с любовными приключениями, то какому мужчине ты не доверяешь и почему?

Пожалуй, подойдет наименее запутанная часть правды.

— Завтра у меня выходной. Кое-кто просил меня провести его с ним. Алек.

— Ну что ж, в корабельном романе есть своя прелесть. — Ее вкрадчивая улыбка давала понять, что сама Мириам уже знакома с этой прелестью. — Впрочем, я удивлена. Когда ты успела познакомиться с кем-то из третьего класса? Ты же работаешь без передышки.

— Он не из третьего класса. — Я уставилась на картошку в своей тарелке. — Это пассажир первого класса. Алек Марлоу.

— Из первого класса?! — Ее это не впечатлило, а насторожило. — Я очень сомневаюсь в мотивах богатых мужчин, обративших внимание на бедную девушку.

— Да тут все совсем не так, — произнесла я как можно тверже.

С сомнением в голосе Мириам откликнулась:

— Может, американцы и другие.

— Может.

— Я скоро стану американкой. — Она глубоко вздохнула, и в ее улыбке появилось что-то новое. Предвкушение, неистовое и безрассудное, в точности как мое собственное. — Брат говорит, это чудесное место. Ничего похожего на старые глупые байки. Там полно народу и намного более шумно и грязно, чем можно себе представить.

— Думаю, это только в Нью-Йорке.

— Но я там и собираюсь жить, так что какая разница? Толпы народу, шумно, грязно и чудесно. И все всегда новое. Это мне и нужно. Совсем не такая жизнь, какую вела моя мать, а до нее ее мать, а еще раньше — ее мать.

Если подумать, у меня есть одна тайна, которую я могу раскрыть.

— Я тоже еду в Америку.

— Ну да, насколько я понимаю, именно туда наш пароход и направляется.

— Я имею в виду, навсегда. — Я еще ни разу не говорила этого вслух и, когда сказала, поняла, что теперь все кажется более реальным. — В конце плавания я уйду от Лайлов. И тоже начну все сначала в Нью-Йорке.

Поведение Мириам целиком и полностью изменилось. До сих пор она была готова выслушать меня и даже помочь, но сейчас впервые смотрела на меня как на человека, равного себе. Ее возбуждение удвоилось и накрыло нас обеих.

— Как здорово! Должно быть, тебя уже тошнит от работы прислугой! А где ты будешь работать?

— Вполне возможно, что снова стану прислугой, — призналась я. — Это то, что я умею делать лучше всего. Но зато можно будет работать не на такое противное семейство, если получится. И потом, я очень хорошо шью, вышиваю, делаю шляпки и все такое. Так что… думаю, что-нибудь да подвернется.

— Если честно, это не кажется мне хорошим планом.

Ее замечание задело меня очень сильно, потому что Мириам была права. Но как я могла искать работу в Америке, скрыв это от Лайлов?

Она прищурилась:

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что тот богатый молодой человек из первого класса решит все твои проблемы? Мне кажется, ты не настолько дура.

— Поверь, я о таком даже не думала. Я знаю, что это… за пределами возможного.

Я вспомнила Алека, такого, каким увидела его сегодня утром, лежавшего в почти бессознательном состоянии на кафельных плитках турецких бань. Каким он был красивым. Каким израненным. И каким смертельно опасным зверем всего за несколько часов до этого.