Я попыталась затолкать ее обратно в каюту — столпотворение здесь ни к чему, но все происходило слишком быстро.

Теперь на рыжего волка наступают стюарды, толкают его стульями и какой-то деревяшкой — то ли веслом, то ли чем, я не вижу, не могу сказать. Волк огрызается и приседает на задние лапы, готовый прыгнуть в любой миг. Напряжен каждый мускул. Самые отчаянные рискнули убежать, но остальные словно парализованы страхом.

Что произойдет, если его поймают? Что, если запрут в клетку, а на заре он превратится в Алека? Его тайну узнают, и я даже представить не могу весь этот ужас. И вдруг я понимаю, что сейчас случится непоправимое, — один из стюардов кидается вперед, сжимая в руках орудие, видимо вытащенное из пожарного ящика: большой красный топор.

— Нет! — Я откинула руку Мириам, ринулась вперед, перепрыгнула через одного из перепуганных пассажиров, лежащих на полу, и оказалась между рыжим волком и красным топором. Раскинув руки, я закричала: — Не трогайте его! Оставьте его в покое!

— Сумасшедшая девчонка! Уйди с дороги! — Стюард оттолкнул меня топорищем в бок.

Из меня вышибло дух, я рухнула на четвереньки.

Рыжий волк свирепо зарычал, и я поняла почему. Он решил, что стюард на меня напал. Алек помнил себя настолько, чтобы защищать меня даже в этом обличье.

Я пронзительно завизжала, предупреждая, но опоздала: рыжий волк перепрыгнул через меня и повалил стюарда на пол. Бесполезный топор стукнулся о пол.

— Пропустите меня! — прокричал мужской голос.

Я повернула голову и увидела бегущего к нам Говарда Марлоу в перекошенном пиджаке. Его лысая голова блестела от пота. В руке он держал что-то небольшое, серебристое, а когда подбежал ближе, я увидела, что это шприц.

Рядом со мной отчаянно закричал стюард — рыжий волк вонзил клыки в его горло. Хлынула кровь, такая горячая, что дымилась, крики стюарда перешли в гротескный клокочущий звук. Но еще страшнее стало, когда он вообще замолчал.

— Нет! — Теперь я обращалась к Алеку — к Алеку, который мог меня услышать. Я пыталась говорить ровным голосом, хотя так сильно дрожала, что не могла подняться на ноги. — Хватит, хватит. Все в порядке. Никто не должен пострадать.

Рыжий волк поднял голову от своей жертвы и уставился на меня. Из его пасти капала кровь, а взгляд золотисто-зеленых глаз был звериным — жестким, отражавшим свет, как зеркало.

Если бы можно было назвать его по имени, это бы помогло, но я не могла. Если есть хоть один шанс сохранить тайну Алека, я обязана его использовать.

Все еще на коленях, я подползла к нему ближе. Теперь рыжий волк находился всего в нескольких дюймах от меня. Он стоял неподвижно, его массивное тело сотрясалось от едва сдерживаемой энергии и голода. Я чувствовала на шее жаркое дыхание волка.

За моей спиной мистер Марлоу подкрадывался все ближе. Я не отводила взгляда от волка, желая, чтобы он смотрел только на меня.

— Помни, — прошептала я. — Помни.

На какой-то краткий миг волчьи глаза стали человеческими, на меня снова смотрел Алек…

Мистер Марлоу резко опустил шприц, всадив иглу в волчью плоть. Волк завыл ужасным, жутким воем, ударился о стену и рухнул. Я привалилась к ноге мистера Марлоу, ослабев от облегчения.

— Транквилизатор, — объяснил мистер Марлоу. Он тяжело дышал. — Это его вырубило, он будет спать и после рассвета. Я держу его под рукой на крайний случай.

— Что все это значит? — требовательно спросил Джордж, уже овладевший собой. Хотя, двигая раненой рукой, он морщился, все же сумел поправить на себе форму и снова выглядел как офицер, несущий службу на корабле.

Мистер Марлоу попытался улыбнуться, но это не помогло.