– Ладно.

Мужчины сели в салон. Пострадавшая «Ауди» безропотно покатила к Морскому.

У входа в Морскую исправительную колонию сегодня было многолюдно. Как поняли журналист и адвокат, в учреждение приехали сестры из соседнего монастыря во главе с настоятельницей, привезли подарки и то, что смогли приготовить в обители: борщ, выпечку, салаты и котлеты.

– Их продукты тоже будут досматривать? – поинтересовался Пименов.

– Все проходят тщательный досмотр на наличие запрещенных предметов, – откликнулся адвокат.

– И часто их навещают монашки?

– Теперь практически в любой колонии есть своя церковь, – ответил Бессонов. – Заключенные могут обратиться к Богу.

Александр зажмурился и представил эту картину. Горят свечи, пахнет ладаном, а на стенах развешаны иконы – наверняка все, как в любой другой церкви. Однако есть и отличие – у каждого прихожанина на груди бирка с фамилией и инициалами. И сидящие за особо тяжкие преступления надеются на милость Божью. Было бы их раскаяние искренним… Журналист задумался, и защитник толкнул его в бок:

– Проходи.

Оказавшись на территории колонии, Бессонов вдруг преобразился на глазах. Из трусоватого человечка он превратился в серьезного опытного защитника, предъявил необходимые документы и представил журналиста:

– Мой секретарь. Будет присутствовать на допросе.

Майор, принимавший мужчин, наклонил голову:

– Не возражаю. Вас проводят в комнату для свиданий.

Худощавый лейтенант с красными воспаленными глазами привел Пименова и Бессонова в небольшую комнатку со столом и стульями.

– Располагайтесь, – сказал он. – Заключенного сейчас доставят.

И действительно, Руслан появился минут через десять. Конвойный исподлобья взглянул на адвоката:

– Пятнадцать минут.

Когда он вышел, захлопнув дверь, Александр посмотрел на Вербату. Тот съежился на стуле и нервно хрустел пальцами. По всему было видно, что в тюрьме ему приходится несладко. Со слов Татьяны журналист представлял себе совсем другого человека, крепкого, уверенного в себе и бесстрашного, какими обычно и бывают дальнобойщики. Перед ним же сидел отощавший измученный мужчина с бледным лицом, заросшим щетиной, с черными полукружьями под глазами и ссадинами на щеках.

– Значит, вы Пименов? – обратился он к Александру. – А вы мой новый адвокат.

Бессонов замахал руками:

– Скорее, он ваш защитник. А я всего лишь его пропуск к вам, – он демонстративно отодвинул стул в угол и принялся читать какую-то книгу.

– Мне выпала возможность встретиться с вами, Руслан, – начал журналист. – Поверьте, сделать это было нелегко. Только благодаря Максимову мы сейчас здесь.

Вербата наклонил голову:

– Понимаю. Все же у Максимова есть совесть.

– Случаются такие ситуации, – вставил Александр, но водитель не дал ему договорить:

– Случаются. И я не исключаю возможности, что и вы откажете мне в помощи.

– Никогда, – бросил Пименов, однако дальнобойщик снова его перебил:

– Это мне уже обещали. Не говорите «гоп», пока не перепрыгнете.

– Хорошо, – сдался журналист. – Но давайте побеседуем о деле. У нас мало времени. Расскажите мне обо всем.

– Эту ночь я запомнил на всю жизнь, – Руслан поежился. – Зима в этом году выдалась холодная. Я возвращался из рейса через поселок Горный. Вам, наверное, знакома та дорога – ровная, прямая, всегда расчищенная.