При этих словах то бледнеющего то темнеющего командующего, казалось, удар хватит…

— Союзники? Идущие вместе? — прошипел Сульдэ? — еле сдерживаясь, чтобы не зарубить мечом этого нагло вравшего ему в глаза гнома. — Да как только ты смеешь…, — командующий с силой рванул небольшой мешочек, висевшей у седла, и с яростью бросил под ноги гному. — Вот настоящая цена вашей помощи! — ткань брошенного мешочка с треском порвалась и на земле оказалась россыпь из нескольких сотен матово черных наконечников. — Вы говорите о мире и помощи, а сами куете оружие для Роланда. Вот, этими стрелами из гномьего металла моих людей бьют как куропаток! Союзники…

Старший мастер войны тут же поднял один из наконечников и молча стал его рассматривать. «Наш метал…, — ему был прекрасно знаком этот глубокий цвет метала, его удивительная крепость. — Гномий… Откуда здесь? И тем более в виде стрел? — он слышал, как шаморец что-то говорил про десятки килограмм собранных на поле боя стрел. — Кто из мастеров в здравом уме будет переводить драгоценный черный метал на это? Из такого железа можно ковать лишь клинки…, — он стал еще раз вглядываться в этот удивительно ровный, безупречно отполированный, смертоносный кусочек железа. — Хм…, — время от времени его взгляд падал на землю и бродил по ней, то и дело останавливаясь на очередном наконечнике. — Хм… Как такое может быть? Они одинаковы словно единоутробные братья?! Ни один мастер не сможет сковать столько полностью похожих вещей! — он тут же упал на колени и стал снова и снова сравнивать наконечники между собой; сомнений не было — все они были близнецами. — Такого не может быть…».

Горланд медленно поднялся с колен, высыпая поднятые наконечники на землю. «Откуда это все? Кто так легко может тратить драгоценное черное железо? — все новые и новые вопросы всплывали у него в голове и не находили ответов. — Делать из него наконечники — это все равно, что выкидывать его… А делать столько…».

Вдруг он замер. «Не может быть… Нет…, — начал отмахиваться посланник от внезапно пришедшего ему в голову предположения. — Отступники… Значит, слухи не лгали, и это дело рук топоров… Но, подгорные боги, как это возможно?».

— В это нет вины моего господина, — наконец, размышления старого гнома оформились во что-то более или менее ему понятное. — Владыка Кровольд честно соблюдает договор с твоим господином, хуманс.

Но эти слова словно редкие капли воды в иссушенной солнцем пустыне «ушли в песок». Никто из стоявших напротив него людей «ни на грош не поверил ему».

— Все это дело рук отступников, выступивших против владыки, — продолжал настаивать на своем посланник. — Никто из кланов, признавших владыку Кровольда, никогда не продавал людям столько изделий из священного черного железа… Это труд сотен и сотен мастеров, — после почти незаметного раздумья добавил гном, скидывая на землю последний оставшийся в его руках наконечник. — Я не знаю, как отступникам это удалось…

Он снова и снова оглядывал лежавшие перед ним россыпью матовые наконечники и ни как не мог понять, как почти исчезнувший захудалый клан, в котором настоящих мастеров можно было пересчитать буквально по пальцам одной руки, мог выковать столько великолепных наконечников.