– Надеюсь, капитан, у вас имеется оригинал этого письма? – поинтересовался полковник.

– Разумеется. Я счел необходимым подстраховаться по причине важности данного документа.

– Понимаю… Мы долго обсуждали представленную вами информацию. Так же, как и само письмо.

Капитан Тернер перевел взгляд на копию письма, лежавшую на столе. Как же! Они долго обсуждали. Всего-то около часа.

– В таком случае вы, должно быть, поняли всю серьезность моей просьбы.

– Признаться, мы не обнаружили в этом письме каких-либо указаний на то, что оно написано принцем Карлом.

– Тогда позвольте, полковник, объяснить суть данного письма.

Пока Тернер растолковывал, какая связь существует между Младшим Претендентом и леди Примроуз, полковник не сводил с него своих блекло-голубых глаз. Капитан разъяснил, какое значительное место занимает виконтесса в тайной якобитской сети, которая подобно паутине опутала всю страну, и постарался внушить Килмейну, что именно сейчас появился шанс раздавить организацию, угрожающую существующему в стране порядку.

– Ну я-то, капитан, знаю, как бороться с якобитами, – заметил полковник. – Я участвовал в Катлоденской битве.

– Мой отец, сэр, тоже там был… И погиб смертью храбрых.

– Там многие сложили головы. И все же я не вижу доказательств.

– Минуту терпения… – Тернер понял, что у него остался единственный способ убедить полковника – открыть ему тайну, которую он обещал сохранить. Кроме того, он решил поделиться своими соображениями о событии, намечавшемся, судя по всему, в самое ближайшее время. – У меня, полковник, есть кое-что еще, однако данная информация не должна выйти за пределы вашего кабинета. Ее мне сообщил сам адмирал Миддлтон.

Молодые лейтенанты переглянулись.

– В течение года, предшествовавшего октябрю сорок восьмого, мой командир, адмирал Миддлтон, находился в составе делегации, посланной во Францию. После долгих переговоров, как вам известно, был заключен Ахейский договор, после чего принц Карл и изгнанная династия Стюартов наконец-то лишились поддержки французов. Многие члены делегации жили тогда во Франции вместе со своими семьями, адмирал Миддлтон не был исключением, и случилось так, что его единственная дочь Елена вступила в определенную связь не с кем иным, как с самим принцем Карлом. Подозреваю, что этому поспособствовала леди Примроуз, хотя неопровержимых доказательств у меня, конечно же, нет. – Капитан Тернер высказал это предположение намеренно, для вящей убедительности, с удовлетворением заметил, что оно вызвало интерес всех троих. – Узнав о неподобающем поведении дочери, адмирал тотчас же принял меры – огласка была бы губительна для его карьеры – и отправил дочь домой. Однако случилось непоправимое. Елена оказалась в интересном положении. Пока адмирал завершал во Франции свою миссию, в Англии у него родилась внучка, которую у матери, разумеется, отобрали и отправили в Уэльс, в пансион леди Примроуз. Елена с тех пор жила в затворничестве, и так продолжалось до прошлого месяца, когда мать и дочь нашли друг друга, причем не где-нибудь, а в Бостоне, и вместе бежали в Англию.

Вздернув подбородок, капитан Тернер с несколько надменным видом смотрел на офицеров. Он был очень доволен собой. До чего же ловко ему удалось сложить все факты воедино.

– Данное письмо, джентльмены, является ответом на то, которое леди Примроуз послала Карлу Эдуарду с приглашением повидаться с дочерью. Беглянки покинули Америку на корабле, принадлежащем Пирсу Пеннингтону, брату графа Эйтона, а леди Примроуз, как мне стало известно из надежного источника, собирается ехать в Баронсфорд, родовое имение Пеннингтона, которое находится в приграничной части Шотландии.