– Сэр, да как вы можете бросаться подобными обвинениями? Какие у вас на то основания?

– Миледи, прошу вас извинить капитана, – поспешил вмешаться лейтенант Хаск.

– Государственная измена?.. – Графиня повернулась к молодому офицеру. – Лейтенант, наш дом открыт для вас и ваших подчиненных. Можете осмотреть все помещения. Я потрясена! Не понимаю, как мог появиться такой слух! Теперь я настаиваю, чтобы вы немедленно приступили к осмотру. Нам нечего скрывать, и я хочу, чтобы вы продолжали поиски до тех пор, пока окончательно не убедитесь, что в нашем доме нет ни единого представителя династии Стюартов.

Капитан Тернер с неприязнью смотрел, как этот болван в звании лейтенанта, придвинув свой стул поближе к графине, рассыпался в извинениях, вместо того чтобы приказать солдатам прочесать все вокруг.

Тернер изъявил готовность возглавить поиски, однако Хаск ответил ему отказом. Вместо этого он велел двум солдатам разделить отряд на несколько групп и обойти замок, не слишком затягивая это дело.

Капитан Тернер, храня молчание, с мрачным видом стоял у окна, а лейтенант и графиня, словно давние знакомые, продолжали мило беседовать. Менее чем через час оба солдата вернулись и доложили, что ничего подозрительного не обнаружено.

– Миледи, еще раз приношу извинения за причиненные неудобства, – сказал Хаск. – Я представлю полный отчет о нашем визите своему командиру, полковнику Килмейну. Кстати, он с самого начала сомневался в достоверности полученной информации.

Учтиво поклонившись, лейтенант направился к выходу, сделав Тернеру знак следовать за ним.

Когда они покинули дом, лейтенант устроил Тернеру настоящий разнос.

– Я ведь предупреждал полковника, что вас не стоит принимать всерьез. Тому, кто не оправдывает доверия собственного начальства, как в вашем случае с адмиралом Миддлтоном, нельзя доверять. К тому же вы грубо, не по-джентльменски обращались с графиней. Вы, сэр…

Капитан Тернер уже не слышал, что болтает этот молокосос, поскольку заметил в отдалении двух женщин, которые шли через поле к реке. Несмотря на туман, он опознал одну из них.

Кое-кому придется дорого заплатить за все его неприятности.

Порция и Елена, взявшись за руки, не спеша шли через поле. Впереди уже показались кусты ежевики и сосновая поросль – они приближались к обрывистому берегу Твида. Воздух был наполнен ароматом полевых цветов и недавно скошенной травы. Порции хотелось, чтобы на небе хотя бы раз блеснуло солнце, прежде чем они вернутся к обеду, но это было не так уж и важно. Главное, что им с матерью наконец-то удалось остаться наедине друг с другом – практически впервые за последние несколько дней. Они продолжали удаляться от замка, и вскоре перед ними открылся проход в густых зарослях ежевики и других кустов. Уже слышалось журчание воды, однако из-за плотного тумана сейчас вряд ли можно было увидеть протекающую внизу реку.

– Ты мне так и не рассказала, о чем говорила с леди Примроуз, – нарушила молчание Порция.

– Разве так трудно догадаться? – отозвалась Елена. – Мы говорили об одном обожаемом нами человеке.

– О принце Карле?

– Да нет, глупенькая, о тебе! – рассмеялась мать. – Мне хотелось о многом ее расспросить… О том, как ты росла, о твоем характере, о детских шалостях. Обо всем, что обычно хранит материнская память.

– Зачем тебе это знать?

– Затем, чтобы я могла напоминать тебе о твоих проступках всякий раз, когда ты будешь бранить собственных детей, – улыбнулась Елена. – Надеюсь, у меня их будет много. Я имею в виду внуков.

У Порции сладко сжалось сердце. Она не особо задумывалась об этом после того состоявшегося в саду разговора с Пирсом, а ведь вполне вероятно, что в ней уже зародилась новая жизнь.