– А вы, капитан Тернер, любите детей? – поинтересовалась Мэри. Ее голос звучал теперь несколько напряженнее, чем прежде.

– Ну разумеется. Особенно таких послушных, как ваши. Говорят, я и сам был примерным ребенком. Однако полагаю, что для этого необходимо достаточно строгое воспитание с самого раннего возраста. Ребенку следует объяснить разницу между правильными и неправильными поступками таким образом, чтобы он помнил это всю жизнь. – Расположившийся в кресле капитан подался немного вперед. – К счастью, моей матери не разрешали вмешиваться в воспитательный процесс – у нее было слишком мягкое сердце. А вот отец, царствие ему небесное, требовал от меня беспрекословного повиновения. А для вящей убедительности под рукой у него всегда находился хороший хлыст. Когда же он уходил со своим полком, то поручал наставникам пороть меня раз в неделю независимо от того, заслуживал я наказания или нет. Повзрослев, я решил последовать примеру отца.

И Уолтер, и Анна, забыв об игре, во все глаза смотрели на офицера.

– Я до сих пор благодарен отцу за его методы воспитания, – продолжал Тернер, теперь уже обращаясь к детям. – И когда прикасаюсь к едва заметным шрамам на теле, радуюсь, что был сыном такого сильного и волевого человека. Именно он сделал меня тем, кем я являюсь на сегодняшний день. И я испытываю грусть оттого, что мне не выпало чести героически погибнуть вместе с ним в Каллоденской битве против неверных шотландцев.

Мэри, едва сдерживая гнев, сидела, уставившись в пол.

– Как бы то ни было, – продолжал капитан, – я с нетерпением жду того дня, когда смогу передать следующему поколению Тернеров то, что унаследовал от отца. Силу, твердость характера, дисциплинированность!

В отличие от остальных Порция была уже наслышана о присущих капитану весьма жестких взглядах на жизнь – и о нем, и о его семье ей кое-что рассказывала Белла.

– Думаю, вы оба будете благодарны нашему Господу за то, что с немалой пользой провели сегодняшний вечер, – с улыбкой произнес пастор Хиггинс, обращаясь к детям.

Капитан Тернер рассмеялся, видимо, не уловив двусмысленности в словах священника.

Анна, вскочив на ноги, подбежала к отцу и взобралась к нему на колени, Уолтер продолжал сидеть на полу, не отрывая от офицера несколько настороженного взгляда.

Стук в дверь прервал неловкое молчание. Вошел Джосая и обратился к Порции:

– Мисс Эдвардс, вас там спрашивают.

Девушка извинилась перед присутствующими и последовала за стариком.

В холле, у входной двери, стоял юный посыльный, который протянул ей конверт.

– Сначала, мисс, я зашел в аптеку на Скул-стрит, там сказали, что вы здесь. Мне велено передать это лично вам и дождаться ответа.

Вскрыв конверт и достав послание, она заскользила взглядом по строчкам. Два слова сразу же бросились в глаза – «отплытие» и «завтра». Порцию охватило волнение.

В послании сообщалось, что у нее есть возможность пересечь океан на паруснике, который завтра после полуночи отплывает из бухты Наррагансет. Направляется он, однако, в Бристоль. В условленном месте ее встретят и доставят на борт.

Обрадованная и возбужденная, Порция оторвала взгляд от письма. Шотландия!.. Никто не станет их там искать. Ну а потом они без труда переберутся в Уэльс.

Порция взглянула на инициалы в конце письма – Н.М. На восковой печати не было никаких особых примет. Ничто не выдавало Натаниеля, если бы письмо вдруг попало не в те руки.

Порция уже собиралась взбежать наверх и быстро написать ответ, когда услышала доносившиеся от дверей гостиной голоса.

– Пожалуйста, передай, что я согласна, – сказала Порция посыльному и поспешила открыть входную дверь.