– Значит, вы знаете… – тихо произнесла Порция, попятившись к двери.

– Еще бы мне не знать! А думали, что провезете Елену Миддлтон до самой Шотландии тайком? Что никто ее не заметит?

Порция с обреченным видом кивнула.

– Джек и матросы наверняка приняли ее за мою служанку. Эту же версию я могла бы изложить и капитану, не окажись вы здесь.

– Значит, я еще и виноват?! – рявкнул Пирс. – В том, что ваши планы рухнули! – Он двинулся к девушке, и она сделала еще шаг назад. – Выходит, я злодей, помешавший одурачить наивных простаков! Бесчувственное чудовище… поскольку недоволен тем, что вы втянули меня и моего партнера в похищение дочери британского адмирала! Я бессердечная скотина, не желающая ради вас подвергать опасности себя и своих людей! Да ведь Миддлтон запросто отправит в погоню за нами половину королевского флота, чтобы вернуть свою дочь!

– Нет, мистер Пеннингтон, вы не злодей. И бессердечным вас не назовешь. Я полагала, вы догадывались о моих намерениях, когда я попросила вас переправить меня через океан.

– Хватит, Порция! – воскликнул Пирс. – У тебя есть последний шанс. Скажи хоть что-нибудь, во что я смог бы поверить. Что убедило бы меня в том, что ты не такая лживая и эгоистичная, какой кажешься.

– Чтобы ты мог поверить?.. – Порция едва сдерживала слезы. – Да она единственная, кто есть у меня на этом свете! А на что пошел бы ты ради спасения самого близкого тебе человека? В мире нет ничего важнее семьи. Ничего! Я не раскаиваюсь в том, что сделала. И никогда не раскаюсь, что бы ни ждало меня впереди.

Порция отвернулась, слезы хлынули из глаз. Она знала, что Пирс не выполнит своих угроз. Не отправит ее с матерью обратно. Но ей было больно от того, что он считал ее коварной, подлой, лживой.

– Возвращайтесь в свою каюту, мисс Эдвардс, – сказал Пирс, уже не глядя на нее. – Я сообщу вам о своем решении.

Он совершил почти невозможное, поборов побуждение броситься к Порции, обнять ее и утешить. Стиснув кулаки, он молча смотрел, как девушка безуспешно пытается открыть дверь.

Наконец она рывком распахнула ее и, выскочив в коридор, взбежала по трапу.

Пирс закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, задумался. А ведь действия Порции, в сущности, безобидны по сравнению с тем, в чем замешан он сам! Она всего-то и сделала, что предоставила собственной матери возможность ощутить вкус свободы. У них с Порцией сходные мотивы. Разве ее бунтарский поступок менее обоснован, чем его нелегальная деятельность? То, что она сделала, оправдано бесспорным правом дочери быть вместе с матерью. А являются ли его порывы столь же благородными?

Пирс подошел к столу и невидящим взором уткнулся в разложенную на нем карту. Сделала ли Порция это плавание более рискованным? Вряд ли. Если корабли королевского флота и устремятся за ними в погоню, то скорее для того, чтобы изловить причастных к уничтожению «Гаспи», нежели ради вызволения Елены Миддлтон.

Пирс не сомневался, что нападение на таможенный корабль будет расценено не иначе, как государственная измена, и последует самое серьезное расследование. В сущности, это было настоящей военной операцией, впервые предпринятой колонистами. В нападении на «Гаспи» были задействованы немалые силы – восемь больших баркасов, заполненных людьми. Возглавляли этих смельчаков наиболее заметные личности из поселений Род-Айленда. Однако самое щедрое вознаграждение наверняка назначат именно за его голову – представители британской администрации спят и видят, когда наконец им удастся накинуть веревку на шею неуловимого Макхита.