В аэропорту выяснилось, что у меня осталась единственная возможность – отправиться местным рейсом в Осло, пересесть там на самолет до Гетеборга, а уже оттуда вылететь в 23. 30 до Лондона. Выписывая мне целую пачку авиабилетов, в кассе, вероятно сочли это ненормальным и в чем-то даже оскорбительным для Норвегии решением – такие муки, чтобы поскорее распрощаться с их страной!

Поскольку до рейса оставалось еще полчаса, мы отправились в буфет, где Кэри взяла кофе, а я пиво, игнорируя ее укоризненный взгляд. Похоже, девушка также не переносила спиртное, как Ньюгорд – его отсутствие.

– Ньюгорд когда-нибудь рассказывал вам о столкновении? – спросил я, словно невзначай.

– Очень мало. Когда я его спрашивала, он говорил, что многого уже не помнит.

– А как ему удалось спастись?

– Он оказался на ... ну, на спасательном плотике, и оставался на нем всю ночь и весь день. А потом его подобрали рыбаки. Я думаю, что из-за жутких ожогов... – она постучала себя пальцем по лбу, – он многое забыл.

– Да, конечно. – Можно было представить, какое впечатление он произведет в суде. Конечно, свидетелей не подбирают как артистов в кино – хотя и такое случается.

– Вот почему, наверное, он так жутко пьет.

– Неужели? А кто же ему покупает выпивку? Вы?

Увидев, в какой шок повергли ее мои слова, я поторопился добавить:

– Ну ладно, ладно – вы только убираете за ним. Но кто же покупает ему виски и прочую выпивку?

Теперь Кэри казалась озадаченной.

– Как кто? Он сам, конечно. Ведь он же выходит на улицу.

– Я имею в виду – кто за это платит? Я знаю, в Норвегии довольно приличные пенсии, но чтобы оставаться в этом состоянии, ему нужно не меньше бутылки в день. Это больше сотни крон или почти тридцать фунтов в неделю, не считая того, что надо еще заплатить за комнату и питание.

– Не может быть.

– Вот именно может. И вот чего это стоит.

Кэри явно была в недоумении. Как и большинство трезвенников, она вполне искренне полагала, что алкоголиками становятся из-за парочки рюмок, выпитых тайком раньше полудня. Нет, чтобы стать алкоголиком, надо серьезно работать над собой, хотя это вряд ли воспринимается пьяницами как работа.

– Вероятно, об этом знает герр Рууд... – протянула она.

– Ну что же, можете спросить его. Похоже, он опекает Ньюгорда.

– Да, они, кстати, были когда-то на одном корабле... как это говорится?

– Были в одной команде.

– Да, в войну. Тогда герр Рууд был ранен и потерял ногу. Он уже не мог служить и...

Сквозь треск из репродуктора послышалось что-то напоминающее приглашение на посадку. Я встал, протянул Кэри руку. Мы обменялись дружеским рукопожатием и она мне искренне улыбнулась.

– Мне очень жаль, что я так нелюбезно себя вела...

– Ничего страшного. – Я вручил ей свою визитную карточку с адресом и номером телефона, но без указания рода занятий. – Если он что-нибудь скажет о Стэне – позвоните мне, пожалуйста. Расходы за мой счет.

Она кивнула.

Я торопливо пошел к самолету по мокрому летному полю, а, оглянувшись на верхней ступеньке трапа, увидел, что Кэри под мелким моросящим дождем машет мне рукой.

Самым приятным в этом долгом возвращении домой было то, что я благополучно довез все оружие. Во время трехчасовой пересадки в Осло я поужинал, а часовой в Гетеборге вполне хватило, чтобы выпить в баре. В аэропорту Хитроу я оказался около двух ночи, а в своей постели – в начале четвертого.