Конечно, судовой журнал можно запереть в сундуке, а сундук зарыть где-то на участке, но поступать так Фенвику не было никакого смысла. Он же не собирался беречь журнал до лучших времен, словно вино или клад. Ведь речь шла о важных для суда доказательствах, и если Фенвик прятал судовой журнал, то где-то близко, откуда его легко можно было достать. Может быть, журнал хранится в банке или в какой-нибудь юридической конторе? Я уныло поплелся обратно в кабинет Фенвика, сел за его письменный стол и отхлебнул какого-то вина из стоявшей на нем бутылки. Небольшой, очень уютный мужской кабинет, со вкусом обставленный в темно-коричневых и густо-зеленых тонах. Два удобных кожаных кресла, ряды книг на полках, небольшая модель галеона из кости – такие вещи делали во времена Наполеона французские военнопленные, содержавшиеся в Дартмуре. Хотя, конечно, могла быть и хорошая имитация.

Очень даже приличная комната, разве что смахивавшая на экспонат мебельной выставки. Увы, хозяин напрасно обставлял кабинет, редко ему приходилось здесь бывать. Если только это не было сделано кем-то другим – в качестве своеобразной приманки.

30

Луис – я про себя уже называл ее так – вернулась в пятом часу. Услышав хруст гравия под колесами машины, я вышел на улицу, чтобы открыть ворота гаража.

– Как успехи? – спросила она.

Я покачал головой. Она поставила машину рядом с "ровером". В багажнике оказалось несколько картонных пакетов с таким количеством продуктов, которым можно было накормить целую армию.

– Во вторник приедет Дэвид, – пояснила она при виде моего удивления. Потом уже не столь уверенно добавила: – По крайней мере я надеюсь. – Она сочувственно взглянула на меня. – Не расстраивайтесь, еще найдете где-нибудь. Может быть, в его лондонской квартире.

– Там его нет.

Луис резко повернулась ко мне.

– Откуда вы знаете?

Я пожал плечами.

– Мне уже удалось там побывать.

Она внимательно посмотрела на меня и улыбнулась.

– Ну что же, это ваша работа. Но там тоже ничего не оказалось?

– Ничего. – Я шел за ней, не понимая, почему известие о моем обыске квартиры Фенвика ее так поразило, а тщательный осмотр собственного дома не волновал вовсе, но слишком голову ломать над этим не стал.

Сложив продукты на кухне. Луис огляделась.

– Все на своих местах, как будто вы ничего не трогали. Вас обучали специально?

– Да, и этому тоже. Ну ладно, спасибо за любезность.

– А вам обязательно так торопиться в Лондон? Не хотите выпить чашку чая?

Иногда молчание красноречивей крика, а непроизнесенные слова понятнее команды. Я смотрел на нее и видел только мягкую, открытую улыбку. Впервые я почувствовал, что передо мной не вдова Фенвика и не мать Дэвида, а просто молодая женщина. И дело было не в ее манерах поведения или акценте... Просто я мысленно представил мягкость высокой крепкой груди, нежность светлой кожи, длинные стройные ноги, тепло манящих объятий... И осторожно ответил:

– От чашки чая я бы не отказался.

И мы уже сидим за большим кухонным столом и чинно пьем чай.

– О чем вы сейчас думаете? – следует вполне невинный вопрос.

– Ну, в общем... о погоде.

Луис шаловливо улыбнулась.

– Разумеется, ведь так тепло для этого времени года, верно?

– Да, явно надвигается антициклон.

– И не предвидится холодных атмосферных фронтов.

– Только теплые.

– Никогда не могла разобраться в этих премудростях.

– Зато на синоптической карте все смотрится вполне наглядно.