Ещё через две недели из тюрьмы вышел Давид. Опять подтвердив расхожее правило: “что не могут решить большие деньги, то могут решить очень большие деньги”. Давид по своим каналам организовал мне сбыт золота и камней через традиционные каналы сбыта кавказских группировок. Из-за больших объёмов товара по цене пришлось подвинуться и выручил я несколько меньше, чем рассчитывал, в итоге набралось около ста миллионов рублей. Около десяти миллионов взял рублями, а девяносто в зелёных долларовых бумажках, евро шло по невыгодному курсу и терять ещё и на котировках я не стал. Кроме того, договорились, что время от времени буду доставлять из таёжных краёв ещё партии товара, постепенно сбывая награбленные запасы.

И Давид, и Дакар предлагали мне остаться в Москве и влиться в их группировки, но у меня были другие планы. И прежде всего нужно мне было отыскать одного человека. Что было очень непросто, так как к ворам за помощью в этом деликатном деле обратиться я не мог. Потому, что нужный мне человек был родным братом моей матери, с которой они были двойняшками. Найти человека в огромной стране непросто, особенно если этот человек связан с Конторой и данные о нём засекречены. Но в современном обществе с его повальной компьютеризацией и засильем глобальной сети скрыться невозможно и тайн почти не осталось. По статистике около 90% объёма информации современная разведка получает из открытых источников. Правда, наиболее ценная информация добывается в результате проведения тайных мероприятий спецслужбами, но нужная мне информация под этот разряд не подпадала.

Чтобы не светиться поиск нужной информации я разбил на части и заказывал отдельно в разных организациях и у разных частных спецов. Первым делом мне добыли копии документов из роддома города Аткарска из Саратовской области о рождении двойняшек Светланы и Ивана. Затем документы об окончании Средней школы уже в областном центре городе Саратове. Затем двойняшки окончили Саратовский юридический институт им. Д.И. Курского. Затем официальные следы двойняшек терялись и как я предположил, они поступили в Вышку имени Ф.Э. Дзержинского. После того как они связали свою судьбу с Конторой, данные о них были засекречены и отыскивать их следы стало значительно сложнее. Но прокалываются всегда, как известно, на мелочах.

От мамы я знал, что дядя был ранен, во время участия в спецоперациях по оказанию интернациональной военной помощи в одной из развивающихся Латиноамериканских стран, где получил проникающее пулевое ранение бедра, после чего осталась лёгкая хромота. В истории болезни оказался адрес московской трёхкомнатной квартиры, принадлежавшей дяде. Правда, в ней он, естественно, не проживал, так имел служебное жильё и скорее всего за городом. Но квартира по документам БТИ за ним числилась, и я предположил, что иногда он всё-таки её посещает, поэтому пришлось задействовать очень дорогостоящие и сложные средства технической разведки. В наше время сложно встретить человека без мобильного телефона. Конечно, у дяди из-за режима секретности должен был быть спецтелефон спутниковой связи с соответствующей защитой, но это для служебных разговоров. А для личных разговоров он скорее всего, пользовался обычным мобильным телефоном. Нанятая фирма поставила возле интересующего меня дома спецфургон слежения за мобильной связью.

Перед спецами была поставлена задача отслеживать перемещения мобильных телефонов локации, которых будут появляться в районе дядиной квартиры. Учитывая точность позиционирования, зона охвата составила несколько десятков квартир. Нужно было отследить, какие из этих телефонных аппаратов появляются здесь лишь изредка, а в основное время по ночам находятся в другом месте. Таких телефонов набралось около десятка. Затем оставалось отследить, какие из этих телефонов регулярно появляются в районе Штаб-квартиры Государственной Службы Безопасности на Лубянской площади. В итоге остался один телефонный номер. Именно на этот номер я и скинул СМС— сообщение с предложением встречи один на один в общественном месте с большим скоплением народа.