Вадим, конечно, кривил душой. Имелись у него, конечно, свои люди в правоохранительных органах, куда же без них! Сколько ни отлавливай «оборотней в погонах», а все равно каждый мент кушать хочет, и не только в полнолуние. Другое дело, что все они — сплошь убежденные материалисты, в сказочку про колдунов не поверят никогда. А если не поверят, то и помочь не смогут. И главное, не захотят.

Так что еще? В церковь? Можно попробовать. Всю жизнь был неверующим и некрещеным, и вот — пожалуйста. Хотя… Священники ведь тоже люди, и деньги они любят не меньше, чем все прочие. Вон, Данилову тут приспичило зачем-то новый офис освятить, так содрали будь здоров!

Остается только надеяться, что и попы недаром свой хлеб едят, за две тысячи лет должны были придумать что-то действенное против таких созданий. «Завтра же съезжу в церковь!» — решил Вадим.

Глава 7

Если друг оказался вдруг…

Успокоенный, Вадим незаметно уснул. Сначала ему снилось, что он идет по лесной тропе. Деревья стояли в пышной зелени, лучи солнца пробивались сквозь кроны, идти было легко и приятно. Вадим улыбался во сне. Он чувствовал, что в конце этой тропинки его ждет что-то важное. Его цель близка, и когда он дойдет, все будет хорошо.

И точно. Скоро он вышел на большую, освещенную солнцем поляну. Посреди ее стояла маленькая, но очень красивая белоснежная церковь. От блеска золотых куполов слепило глаза. Вадим еще удивился — кто ее здесь построил? И зачем, если вокруг нет жилья?

Медленно и осторожно он зашел внутрь. Пахло чем-то странным и приятным. Наверное, это ладан, догадался Вадим. С икон строго глядели лики святых. Перед ними горели маленькие серебряные лампадки. Спиной к Вадиму стоял высокий священник в черной рясе.

Вадим хотел окликнуть его, чтобы рассказать о своей беде и попросить о помощи, хотел объяснить, что заплатит сколько угодно, лишь бы избавиться от колдовского наваждения, но не смог даже открыть рот.

Предательская немота сковала язык, и он лишь промычал что-то невнятное.

И тут священник обернулся. Церковь, солнечная поляна, иконы, благостное настроение — все вдруг исчезло. В темноте полыхало ярко-синее адское пламя. Вместо священника стоял высокий парень в изорванной и залитой кровью армейской форме. Лицо его было страшно изуродовано, зияли пустые глазницы.

Хуже всего было то, что Вадим хорошо знал этого парня. Слишком хорошо.

Прошлое снова всплывало в памяти.

Тысяча девятьсот восемьдесят шестой год. Закавказье. Горный учебный центр в Шемахе. Только не надо представлять себе белые комфортабельные корпуса на фоне красивого пейзажа. Нет, были просто палатки зимой прямо на снегу, а в них — грязные, завшивленные, полуголодные «защитники отечества», полдня занятые растопкой маленьких железных печурок, а еще полдня — распилкой мокрых дров и сбором чахлого кустарника, чтобы было чем обогреться. Чему солдаты должны были там научиться — одному Богу известно, но для любого вероятного противника к концу двухмесячного пребывания в «учебном центре» они представляли собой просто легкие для поражения мишени. «Учебные», так сказать.

Вадим так и не смог понять, почему добротное и теплое обмундирование для горных условий выдавалось только на строевом смотре.