Парк со всех сторон окружали унылые панельные дома, построенные в семидесятых годах теперь уже прошлого века. Редкие башни-новостройки, занимающие любой свободный пятачок, выглядели тут инородным явлением, как зубные коронки из металлокерамики во рту вокзального бомжа. Вадим приобрел квартиру в одном из таких оазисов цивилизации сразу после дефолта, когда цены на недвижимость резко упали.

Поначалу радовался: дом хороший, парк рядом и экология по сравнению с загазованным центром просто рай. Не учел только одного: дом по большей части заселяли очередники, получающие квартиры бесплатно.

А что это за публика — дело известное. Многодетные семьи, инвалиды, ветераны Куликовской битвы… В общем, если нужно лампочку в подъезде ввернуть — плати сам, от них не дождешься. Консьержку нанять — то же самое. Еще и благодарности никакой, все принимают как должное — вы богатые, вы и платите! В конце концов Вадим плюнул на это дело и прекратил заниматься благотворительностью. Дом сразу же пришел в некоторое запустение — консьержки нет, домофон без конца ломается, на лестнице собираются подростки, но Вадиму было уже все равно.

Наверное, стоило бы подыскать вариант получше, но все как-то руки не доходили. Да и к чему все это? Цены сейчас на недвижимость в Москве просто ломовые. Лучше уж прикупить какое-нибудь бунгало в Греции или на Кипре, например… Намного дешевле обойдется. И вид на жительство заодно — от греха подальше. Мало, что ли, одного дефолта?

Будучи далеко не глупым человеком, Вадим хорошо понимал конечность существующего постсоветского бизнеса. Каждому ясно, что если алкоголик дядя Вася постоянно живет в долг и продает из дома вещи, то для него это когда-нибудь закончится очень плохо. Сейчас в масштабах огромной страны и бывшей великой державы происходит примерно то же самое. Страна, которая живет только продажей своих недр, обречена рано или поздно, как бы ни пьянила эйфория сверхдоходов от нефтяной иглы. Жаль, конечно, но это так. А значит, надо быть готовым ко всему и чемоданчик держать у двери — на всякий случай.

Вадим не стремился на запад. Он знал, что трудно вписаться в чужой образ жизни, особенно если здесь чувствуешь свою значимость, а там ты никто и звать тебя никак. Недаром ведь приятель Вова, что торговал запчастями к дорогим иномаркам и в Германию наведывался не реже чем раз в три месяца, ни за какие коврижки не хотел обосноваться там навсегда, хотя имелись и прочные деловые контакты, и хорошее знание языка, и даже постоянная подруга — крепкая и домовитая немочка Юта. «Это тут я — бизнесмен, а там — шайзе адерланд!» — ответствовал Вова на вопросы любопытствующих.

Прав был приятель, ничего не скажешь! И все же… Гораздо безопаснее и приятнее быть чужаком в свободной и богатой стране, чем все потерять при очередном крутом повороте. Поэтому Вадим старался максимально обезопасить себя. Большая часть его средств давно уже осела на кодированных счетах в западных банках, и время от времени посещала мысль — а не пора ли? Останавливало лишь то, что денег на первое обустройство было вполне достаточно, а вот на безбедную жизнь до самой старости — пока нет.

В таких условиях покупка по бешеной цене какого-нибудь архитектурного шедевра из стекла и бетона, что сейчас возводят в рекордно короткие сроки, чтобы продать по цене Версальского дворца, или, не дай Бог, бывшей коммуналки на Кутузовском или Ленинском проспекте представлялась ему как полным идиотизмом.

Поэтому Вадим ограничился тем, что сделал в квартире ремонт, бегал по утрам в парке, когда представлялась возможность, и стойко пытался не замечать окружающей его действительности. Тем более, что большую часть времени он проводил на работе, а семьей так и не обзавелся.