Еще вчера был вполне законопослушным гражданином (ну если не считать некоторых махинаций с таможней и налоговой, но это ведь не считается), а теперь — заказчик убийства, случись что — нести ему такую же ответственность, как если бы сам стрелял.

Еще через несколько дней сын вдруг пришел сам, без звонка, без предупреждения. Сказал, что завязывает с прежней жизнью и уезжает в Австрию — восстанавливать средневековый монастырь в составе международной команды волонтеров по студенческому обмену. Алексей Сергеич был, конечно, рад такому повороту событий, но и ошарашен немало. Прежде всего пугала необъяснимость происходящего. Каждый наркоман периодически клянется родственникам, что бросит употреблять наркотики, завязывает навсегда, готов лечиться… Клятвам этим грош цена. Но сыну он почему-то поверил.

— Что ж такое стряслось с тобой? — только и спросил.

Сын покачал головой. Лицо у него стало испуганное, как у ребенка, который увидел ночью, как в шкафу прячется бука.

— Не знаю, пап… Девушка. На дискотеке познакомились. Красивая! Волосы черные… Вместе на улицу вышли, смотрю — она вдруг пропала, будто испарилась. Только что рядом была — и никого! Только птица. Черная, гладкая… Села на дерево совсем рядом, не боялась… Перо уронила, а я поднял зачем-то. Вот, — он достал из кармана смоляное, отливающее в синеву перо — дальше не помню, вроде вырубился. Хорошо так стало…

Он улыбнулся мечтательно.

— Так что кокса больше не хочется, представляешь?

Когда хмурый малый со шрамом во всю щеку явился за книгой, Алексей Сергеич отдал ее почти с радостью. Кто бы ни был странный гость, обещание он выполнил.

Сын уехал, и присылает теперь веселые открытки с изображением древних стен на фоне красивых пейзажей. Вроде бы можно расслабиться и жить, как раньше, но с некоторых пор с Алексеем Сергеичем стали твориться вещи непонятные. Он даже утратил изрядную долю своего жизнелюбия и оптимизма. Приближалось полнолуние, и все чаще он стал видеть по ночам какие-то путаные, тревожные сны. Просыпаясь, никак не мог их вспомнить. Оставалось только тягостное ощущение в теле да головная боль. Он долго курил, пил воду, а потом лежал до утра без сна, бессмысленно уставившись в потолок.

Глава 4

Смятый цветок

Боря ликовал. Наконец-то он получил то, что хотел. «Чую с гибельным восторгом — пропадаю…» Он чувствовал, что маховик жизни раскачивается все сильнее. Получив заветный адрес неведомого ему человека, Боря всерьез задумался. Результатом он был несколько разочарован. Боря надеялся узнать имя и адрес черноволосой красавицы, но понимал, что вряд ли она живет под именем какого-то гражданина Разлогова.

— Так, сорок четвертого года рождения… Значит, ему уже за шестьдесят. Интересно, кто он моей красавице? Муж? Отец? Начальник? Любовник? А может быть, вообще никто? Может, она водит машину по доверенности, а он просто бывший владелец?

В любом случае этот Разлогов что-то знает о ней.

Боря особенно тщательно побрился, надушился дорогим одеколоном, надел новый костюм. Отражение в зеркале его не особенно утешило — ну просто бегемот при параде! Боря намеренно затягивал привычные повседневные дела. Тщательно завязал галстук. Сказал маме, что собирается к друзьям.

Уже в прихожей долго всматривался в адрес, аккуратно переписанный еще днем в рабочий еженедельник. Он старался не думать, куда и зачем едет. Знал только одно — ехать надо.

Было уже довольно поздно, когда Боря разыскал наконец старую пятиэтажку где-то в Чертаново. Поднимаясь по обшарпанной лестнице на третий этаж, недоумевал. Жилище новых русских он представлял себе совершенно по-другому.

Дверь долго не открывали.