— Уберите его от меня! Он псих!

— Он не псих, он фанат науки, — сообщил Темлан. — Бьется за свои идеи насмерть!

— Вот этого я и боюсь, — пискнула из-за спины эльфы Натка.

— Только со своими оппонентами, которые почему-то считают его шарлатаном, — успокоил девушку учитель. — Сиоген, вернитесь в свою бочку. Не мешайте нам работать. Клянусь, как только она мне изменит внешность, отдам ее вам на растерзание.

— Ах ты, предатель! — возмутилась Натка. — Внешность тебе? Сейчас будет тебе внешность! На, получай!.. Ой, мама, роди меня обратно… — Натка со страху первая нырнула в бочку Сиогена, увидев дело своих рук.

Следом за ней туда нырнула эльфа, последним втиснулся философ, впечатав девушек в дно бочки.

— Расколдуй его немедленно обратно! — истерично взвизгнул он.

— Как я расколдую? Ты же меня расплющил!

К бочке подошел Темлан, которого буйная фантазия Натки превратила в полуразложившийся труп. С голого черепа свисали клочки седых волос, пустые глазницы полыхали адским пламенем, в ошметках гниющей плоти каким-то чудом держащихся на костях, копошились белые могильные черви. Черви у Наталки всегда получались очень убедительные. Образ был явно взят с проклятых моряков из «Пиратов Карибского моря», но в исполнении дурной колдуньи получился гораздо колоритнее.

— Леди Натали, — строго сказал Темлан, — немедленно вылезайте и возвращайте все обратно.

— А ты драться не будешь?

— Буду, если немедленно не исправишь это безобразие!

— Кишка тонка! Сам признавался, что с женщинами не воюешь, — фыркнула Наталка. Так как «труп» был отгорожен от девицы телами тучного философа и эльфы, она успокоилась и даже осмелела. — Ладно, так и быть. Расколдую. Ищи в своей азбуке заклинание от случайного колдовства. Только за дерево, что ль, отойди, а то тебя Сиоген боится.

— Да, ты бы это… — поддержала своего босса эльфа, — от нас подальше. Я умом-то понимаю, что внутри ты симпатичный, но все равно, э-э-э… неуютно.

— Отойти-то я могу, это не проблема, вот только азбука, боюсь, нам здесь не поможет. — Темлан послушно отошел за ствол ближайшего дерева.

— Почему не поможет? — удивилась Натка. — Да вылезайте вы уже!

Первым выполз Сиоген, за ним выпрыгнула эльфа, последней из бочки выпала полузадохшаяся Натка.

— Здесь нет такой главы, — пояснил Темлан. — Я сегодня утром ее уже искал. Хотел, чтоб ты попробовала мне меч расколдовать. Вдруг у тебя это лучше получится, чем у Тазара Ужасного? Ты же дикая.

— Это я дикая? Так, сейчас ты у меня не только червями обрастешь. Рога на лоб присобачу. Развесистые такие!

— Слушай, — обрадовался из-за дерева Темлан, — а это идея.

— Тебе нужны рога? — удивилась Натка.

— Да нет! Навесь на меня поверх этой страсти другой морок и все дела!

— А-а-а… вон ты о чем. Ладно. Сиди пока там, не пугай нас своим плешивым черепом. Сейчас подумаю, во что еще тебя превратить.

— Ни во что особенное, — потребовал философ. — Просто измени внешность, и все.

— И пусть будет такой же симпатичный, — попросила эльфа.

— Ладно, уломали, — вздохнула Натка. — Сделаю вам симпатяшку.

Девушка прикрыла глаза и представила себе вместо Темлана свою давнюю киношную любовь. Довелось ей как-то в детстве посмотреть старый французский фильм «Черный тюльпан».