|
Виктор Иванович уже начал терять скорость и резкость ударов. Тут я понял, что наступает мое время. Напоследок Телегин попытался пробить ногой хай-кик справа, я легко сделал шаг назад и в сторону, потому что всегда предпочитал при атаке противника, если была необходимость отступить, уходить в сторону, а не прямо назад, где была возможность догнать меня вторым ударом. Но на второй удар у Телегина уже «не хватило пороха». Но сам он после неудачного хай-кика развернулся вокруг своей оси, занял неустойчивое положение, однако смотрел при этом не на меня, а куда-то мне за спину. И из своего неустойчивого положения рявкнул:
— Встать! Смирно! Но я уже сократил дистанцию и наносил удар… И не сумел его остановить. Удар был выверенным и точным, прямо в подбородок. А когда такой удар наносится рукой в легкой и жесткой перчатке для боевых единоборств, это серьезно. Виктор Иванович, как дежурный, успел дать команду, хотя последние слова команды звучали уже на угасании. Он рухнул на пол по стойке «смирно», которую сам, одновременно с собственной командой, пытался принять, и благополучно закрыл глаза. Я обернулся. Дверь в спортзал была распахнута, на пороге стоял наш суровый комбат подполковник Рыков и незнакомый генерал в бриджах с ярко-голубыми лампасами и в бушлате без погон. Такие лампасы носили, как я знал, генералы ФСБ. — Занимаетесь? — спросил комбат. — Ну-ну… А кто у вас дежурный по спортзалу? Все взгляды устремились на капитана Телегина, который только что открыл глаза, но встать не поторопился, а лежа, снова вытянулся по стойке «смирно» и рявкнул командирским голосом: — Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу подполковнику! Все, как полагалось, по Уставу внутренней службы. Генерал улыбнулся: — Обращайся… — Товарищ подполковник, группа офицерского состава батальона проводит занятия по рукопашному бою… Положение было комичным, и даже сам суровый подполковник Рыков улыбнулся. — Вставай, Виктор Иванович. После занятий отдохнешь… Телегин, видимо, только-только догадался, что он лежит, и резко перевернувшись через голову, одним движением вскочил на ноги и теперь уже в стоячем положении принял стойку «смирно». — Ладно, продолжайте занятия, — махнул рукой комбат. — Есть, продолжать занятия. — Телегин повернулся ко мне и принял боксерскую стойку. — Алексей Афанасьевич, мы к тебе, — кивнул мне подполковник. — Отойдем-ка в сторонку… Я вынужден был дать капитану возможность перевести дыхание и восстановить в голове ясность мысли после пропущенного удара, то есть вся моя подготовительная работа по утомлению мышц рук и легких Телегина пошла насмарку, и позже, как я понял, придется все начинать заново. А это нелегко. Виктор Иванович хороший боец. Я кивнул командиру разведроты, останавливая спарринг, и двинулся вслед за подполковником в дальний угол спортзала, где вдоль глухой стены стояли скамейки. Генерал пошел первым, и первым же сел, жестом показал подполковнику на место рядом, но меня сесть не пригласил. Видимо, разницу между комбатом-подполковником и командиром взвода — старлеем генерал понимал прекрасно. Я замер перед ними. Рыков что-то шепнул генералу на ухо, и тот только после этого представился: — Меня зовут Сергей Павлович, фамилия моя Кабаков. Я генерал Следственного управления Федеральной Службы Безопасности, головное управление. Как понимаю, я имею дело с чемпионом спецназа по «поножовщине»? Мне всегда претил этот термин — «поножовщина». Да, я недавно стал чемпионом войск специального назначения по ножевому бою. Но «поножовщина» — это что-то почти уголовное, так мне казалось. |
