— Ага, — согласился Сашка, — мы здесь как в братской могиле.

— Да ладно вам, — храбрился Петька, — смотрите, все здесь есть.

Он водил своим фонариком по каменному полу, по очереди освещая детали скудного убранства их нового жилища, и быстро перечислял их вслух.

— Три матраса с одеялами, чайник, канистра, с водой, наверное, вон жратва, дрова… — Луч фонарика ненадолго задержался на куче старых поломанных тарных досок и большого пучка сухой травы — чтобы легче было разводить огонь.

Казалось, что больше освещать и показывать было вроде бы нечего, но Петька все-таки отыскал.

— А ведро зачем? — В самом углу ямы стояло старое, помятое и ржавое ведро.

— Это не ведро, это ночной горшок, — вдруг догадался Федя и поморщился.

Петька убрал луч фонарика из угла и замолчал.

— Что это за звук? — спросил в наступившей тишине Сашка, и Федя тоже услышал у своего плеча какое-то частое постукивание, будто кто-то очень быстро, но тихо печатал на машинке.

— Это у меня зубы стучат, — признался Петька, — замерз немного. Давайте костер разведем.

— Свитер надень, — тактично посоветовал Федя, хотя прекрасно догадался, отчего у его друга так мелко стучат зубы.

Костер развели. Стало и правда немного теплее, но только подле огня. Дым от него очень быстро поднимался к краю ямы и улетал невесть куда в темные коридоры. В свете костра на стенах каменного мешка заплясали, заколыхались гигантские тени. Они обступили сидящих у костра со всех сторон, будто призраки сгинувших в этом подземелье. Но ощущение склепа у Феди пропало. Теперь ему представлялось первобытное племя, для полного сходства с которым им оставалось только раздеться, завыть немудреную песню и устроить в пещере дикий танец. Да, и еще мамонт нужен или хотя бы его хобот, который должен жариться над горячими угольями.

Вообще-то все это было бы даже здорово, если бы не полная неизвестность дальнейшей судьбы. Неопределенность своей участи…

— И все-таки не нравится мне это, — в унисон Фединым мыслям и уже в который раз произнес Сашка. — Как-то все слишком таинственно.

— А чего ты хочешь? — вступился Петька за Бориса Вениаминовича скорее по привычке, чем от души. — Мы решили искать клад Митрида-та? Решили. Значит, нас никто не должен видеть, чтобы не поднимать лишней шумихи. Вот мы и здесь. А завтра начнем тут работать.

— Что, и искупаться сбегать будет нельзя? — язвительно спросил Сашка.

— Не знаю, — на сей раз честно и расстроенно ответил Петька.

— Вот ведь попали так попали, — досадовал Сашка. — Стоило ехать в Крым, чтобы сидеть в этой яме. А ты чего молчишь? У этого научился? — Он указал на тихого Мишаню.

— А что говорить-то, — пожал плечами Федя. — Утро вечера мудренее, спать надо ложиться. Утром узнаем.

— Утром, — усмехнулся Сашка. — Уже утро! — И он сунул под нос Феде свои наручные часы.

Сашка был прав, часы показывали половину пятого.

— Все равно лучше лечь спать, — предложил Федя. — Так время быстрее пройдет.

— Правильно, надо выспаться, — поддержал его Петька.

А с этим Саша в общем-то и не спорил, он первым поднялся от костра и подошел к матрасам.

— Придется поперек ложиться, — заметил он, — матрасов всего три, а нас-то четверо.

— Значит, поперек, — согласился Федя и присоединился к нему.