- Да, двадцать тысяч рублей! - сказал со вздохом К.

   - Вот видите, какие деньжищи! - и оценщик залпом выпил стакан мадеры. - Стало быть, ежели мы с вами откроем вора, то и награда будет не ломбарду, а нам. Я вам все это прямо говорю, так как худого здесь ничего нет; я в этом деле не причастен, конечно, но раз помогу вам в вашей работе, стало быть, половина награды по совести мне?

   - Все это так, конечно! Но заклад-то на предъявителя, как при таких условиях найти вора? - сказал К.

   - А это уж мое дело, не беспокойтесь! Обещайте поделиться честно, и я вам говорю - найдем!

   - Ну что же? Если действительно поможете, то половина ваша!

   - Так по рукам? - спросил повеселевший оценщик.

   - По рукам! - отвечал К.

   Допив бутылку и начав другую, оценщик приблизил свое кресло и таинственно заговорил:

   - Я знаю человека, заложившего у нас вещи! - и, просмаковав произведенное этими словами впечатление, продолжал: - Есть тут в Одессе некая Любка - Звезда, ее чуть не весь город знает, "шьется" она все больше с "гречьем" (водится с греками).

   Так вот эта самая Любка недели две назад явилась в ломбард с каким-то хромым греком, последний и заложил вещи. Да уж что ж тут скрывать, раз вместе дело сделаем, - сказал охмелевший оценщик, - я тут же у этого грека приобрел по сходной цене пару колечек. Как обделаем дело, так одно будет ваше, а другое мое. Делиться - так делиться! Я человек справедливый и честный!

   Они уселись на извозчика и помчались на Малый Фонтан.

   Оценщик указал дом и даже квартиру Любки. Видимо, он прекрасно был с нею знаком и, может быть, не раз даже обделывал с ее помощью темные делишки.

   К. записал номер дома, а затем заявил:

   - Ночь такая чудная! Не пройтись ли нам пешком?

   - С удовольствием! - согласился оценщик.

   И они отпустили извозчика.

   К. стал раздумывать: "Пожалуй, из этого мошенника ничего больше не выудишь. Он, несомненно, косвенный участник в этом деле, а потому осторожнее будет его немедленно арестовать". Придя к такому заключению, К., завидя невдалеке городового, схватил оценщика за шиворот и принялся кричать:

   - Караул, грабят!

   Подбежавший городовой дал свисток, из-под земли вырос другой, и К. с оценщиком повели в ближайший участок. Тут дело разъяснилось. Оценщик был арестован, а К. с двумя агентами ночью же произвел на его квартире обыск. Кроме двух колец, о которых говорил задержанный, ничего другого не нашли. Отправились с обыском к Любке, но и у нее ценностей обнаружено не было, но зато нашлось письмо, присланное ей из Севастополя неким греком Геропулос, в котором последний писал:

   - Известите хромого, что в четверг, в два часа дня, я выезжаю в Смирну на пароходе "Амфитрида".

   До отправления парохода у К. оставалось каких-нибудь десять часов времени, а посему он немедленно же ночью дал срочную служебную телеграмму севастопольскому сыскному отделению об аресте при посадке на "Амфитриду" грека Геропулоса. К четырем часам дня был получен ответ об исполнении предписания, и К. выехал в Севастополь. Здесь, явившись в сыскное отделение, он прежде всего спросил о том, что было найдено при арестованном.

   Оказалось, что ничего, кроме письма (впрочем, весьма конспиративного содержания) в Константинополь с кратким и еще, видимо, недоконченным адресом на имя какого-то Сереодиса в Галату.

   - Да вы его хорошо обыскивали? - спросил К.

   - Нет, довольно поверхностно.

   - Необходимо сейчас же самым тщательным образом снова обыскать его, - сказал К.