Мор подумал минуту, потом обернулся к часовому:

— Говоришь, пятьдесят человек?

— Да, милорд. И двадцать уже во дворе.

— Я сказал бы, что двадцати лиирийцев вполне достаточно. Но они могут меняться, если хотят. Когда отдохнут первые двадцать, их могут сменить остальные.

— Милорд, это мало поможет, — взмолился Акила.

— Но это все, что я могу и хочу вам предложить. Отдохните сами, король Акила, и радуйтесь, что я разрешил впустить в свою крепость такое количество трусов.

На рассвете следующего дня Акила и Брек ждали людей Мора. Акила едва смог уснуть. Он оделся и ходил из угла в угол, проверяя и перепроверяя кинжал у себя на груди под плащом. Предоставленная Мором комната находилась на северной стороне крепости, и Акила большую часть ночи обозревал темный горизонт, надеясь, что Хогон и Раксор готовы. Они должны были подкрасться ночью, чтобы не быть замеченными, и спрятаться за холмами. Через час после рассвета начнется атака. Уже рассвет, и Акила полагал, что они близко. Но не мог разглядеть их через окно и не знал, там ли они.

— Время почти на исходе, — заметил он. Вставало солнце, его лучи озаряли местность. Появились очертания темных гор, река заблестела, но от Хогона — никаких сигналов. Акила отвернулся от окна. — Может, они и не пришли. Может, Раксор отказал в помощи.

— Нет, они должны быть там, милорд, — откликнулся Брек. Он всю ночь беседовал с королем, являя собой голос рассудка, наблюдая за Акилой с холодной уверенностью опытного воина. — Не беспокойтесь о Хогоне. Лучше сосредоточьтесь на своем. И помните, вам нужно сесть поближе к Мору.

— Я знаю, — нетерпеливо произнес Акила. — Просто беспокоюсь о времени.

— Не стоит. Мор любит поговорить, так займите его разговором. Болтайте с ним об армии или еще о чем-нибудь. Нам нужно время, чтобы увидеть Хогона.

— И Раксора, — вставил Акила. Как странно, что он слушается Брека, но сейчас обмен ролями просто необходим. Ему слишком часто напоминали, что он — не солдат. — Я только надеюсь, что все пройдет хорошо. Ты думаешь…

Стук в дверь прервал Акилу. Он замер в ожидании.

— Да? Кто там?

Дверь открылась, и на пороге возник Фианор. Принц был один. Он криво улыбнулся Акиле:

— Доброе утро, милорд. Вижу, вы уже готовы ко встрече с моим отцом?

— Да, я готов. Бумаги составлены?

— Составлены и ждут вашей подписи, милорд. Могу ли я сопроводить вас вниз?

— А ваш отец уже там?

Король рассмеялся.

— Отец мечтает увидеть, как вы подпишете договор, и едва смежил веки в эту ночь. Вы сказали, что хотите уехать пораньше, вот он и готовился.

— А мои люди? Что с ними?

— Ваши люди во дворе, — ответил Фианор. — Их накормили и дали отдохнуть, — принц усмехнулся. — Они жаждут отправиться в путь.

Акила молча снес обиду.

— Что ж, хорошо, они ведь давно покинули дом, — он хлопнул в ладоши. — Так пойдемте подписывать договор.

Канцлер Хогон ужасно устал. Его армия шла всю ночь вдоль берега реки, невзирая на опасности, таящиеся в темноте. Вместе с армией Раксора они держались поближе к линии холмов вдоль Крисса, периодически высылая разведчиков. Лошади тоже устали и отчаянно нуждались в отдыхе. Пехотинцы до крови стерли ноги. Сам Хогон еле держался в седле. Борясь со сном, он, однако, не разрешал себе расслабиться, ибо время было неспокойное, и Акила нуждался в нем.

Приближался рассвет, а с ним — и час битвы.