— Все в порядке, — сказал он. — Мы найдем кого-нибудь и спросим, куда идти.

За спиной он опять услышал шум таверны, но решил не обращаться туда за помощью. Стоит им взглянуть на его странный башмак и изуродованную руку, как они все станут смеяться, это уж точно. Слишком часто над ним смеялись люди навеселе.

— Лучше уж заблудиться, — сказал он себе, продолжая идти по улице. Улица сужалась, становясь грязнее, и Гилвин пожалел, что не попытал счастья в таверне. Тяжелое предчувствие заставило сердце уйти в пятки, и он решил вернуться. Но вдруг услышал шаги за спиной. Они слабым эхом отзывались от мрачных стен домов. Гилвин оглянулся, пытаясь увидеть что-нибудь сквозь тьму и туман. Жаль, что у него теперь нет с собой костыля или другого оружия. Теку еще крепче обвила его шею хвостом.

— Не бойся, — сказал Гилвин — скорее себе, чем обезьянке. Шаги зазвучали громче и вдруг смолкли. Гилвин, наконец, разглядел две мужские фигуры. Он очень осторожно развернулся и продолжил путь по темной улице. К его великому огорчению, фигуры двинулись следом.

— Теку, похоже, мы в беде, — шепнул он мохнатой товарке.

Впереди улица упиралась в кирпичную стену. Гилвин лихорадочно осматривался в поисках выхода, хотя бы узкого лаза. С усилием волоча ногу, он приблизился к стене. Шаги за спиной убыстрялись. Он пытался придумать, как спастись. Но единственный проход оказался слишком узким — разве что для Теку. Гилвину было не протиснуться, поэтому он набрал полную грудь воздуха и повернулся к догонявшим его преследователям.

Больше не слышался смех из таверны, не стучали копыта по мостовой. Только неумолимый звук шагов. Гилвин всматривался сквозь пелену тумана. Его пробирала дрожь от моросящего дождя. Теку тряслась от страха. Приближающиеся фигуры с трудом можно было рассмотреть в темноте. Оба в обветшалой одежде: длинные плащи болтались на сутулых плечах. Драные ботинки шаркали по мостовой, лиц невозможно разглядеть. Гилвин отвернулся от стены. Мужчины подошли и остановились, когда поняли, что он в западне. Более низкорослый преследователь с грязными светлыми волосами улыбнулся, продемонстрировав обломки зубов.

— Что, парень, заблудился?

Гилвин помотал головой:

— Нет. Я… иду домой.

— О да, конечно, тебе пора домой, — заметил второй мужчина. Он был темноволосый и долговязый; лицо его частично скрывала клочковатая борода. — Сейчас опасно шляться по улице.

И оба придвинулись ближе. Луна осветила лица: худые, болезненные. Но, несмотря на жалкий вид бродяг, Гилвин понимал: шансов убежать нет. Его загнали в угол.

— Что вы хотите? — спросил он. — Денег у меня нет.

— Нет денег? — удивился блондин. — Ага, вот теперь мы говорим неправду. Мы же видели, как ты якшался с ювелиром. Что ты себе прикупил?

— Это не ваше дело! — Гилвин угрожающе приподнял плечи, стараясь выглядеть старше. — Только посмейте тронуть меня — я закричу так, что вы оглохнете.

Мужчина переглянулся с компаньоном.

— Ого, Джорри, может, нам лучше его послушать? Здесь, в этих трущобах, еще никто никогда не кричал.

Темноволосый Джорри так и шарил глазами по карманам Гилвина.

— Давай сюда, что там у тебя!

— Ничего у меня нет, — Гилвин протянул пустые руки. Эти двое заметили его изуродованную кисть и захихикали.

— Что бы у тебя там ни лежало, тебе лучше не пытаться сопротивляться, — засмеялся Джорри.