|
А теперь я построила целую империю, и даже империя короля Акилы не сравнится с моей. Пока этот безмозглый кретин просаживает денежки, я приумножаю свои богатства. И жду.
— Да, ваши достижения впечатляют, Джазана Карр. Королю Лорну с вами не тягаться.
— Не стоит говорить со мной таким тоном. Я провела жизнь в тени мужчин, подобных вам. Я женщина, и вы считаете меня слабой, не принимаете всерьез. Кто я для вас — шлюха, да еще и стремящаяся к успеху. Так вот, позвольте сказать вам кое-что. Я могу купить себе все, что пожелаю. Видите вон тех моих слуг? Они все — собаки. Я кидаю им мяса, и они служат мне. Даже ваш драгоценный Лукьен. Это они шлюхи, сэр, а не я.
— Лукьен — не шлюха, — сказал Брек, его голос звучал угрожающе. — Если и стал таковым, то винить в этом можно только вас.
— Шлюха. Как и все мужчины, что служат мне, — она протянула руку и указала на лютниста. — Вроде этого тупого музыкантишки. Я велю играть — и он играет. Почему? Любит деньги. Мужчины все шлюхи. Всегда готовы продаваться.
Брек бросил на стол салфетку и поднялся.
— Сэра Лукьена здесь нет. Нам лучше уйти.
— Я вас не отпускала! — громко сказала Карр. — Лучше сядьте и слушайте.
Гилвин не двигался. Не двигался и Брек, оставаясь на ногах. Джазана Карр пыталась успокоиться, обхватив руками голову.
— Видите? Видите, как мужчины сводят меня с ума? Ну ладно, теперь к делу. Сэр Брек, вы желаете поговорить с моим слугой Лукьеном. А мне нужны люди для службы, такие, кто умеет обращаться с оружием и знает Лиирию. Так мы можем заключить сделку?
— Нет, миледи, — отрезал Брек. — Я не ищу работы.
Джазана Карр сняла алмазное кольцо с пальца и положила на тарелку Бреку.
— Вот, — бросила она. — Первая выплата. Она одна стоит той дыры, что вы считаете домом. Первая из выплат, которые последуют, если поступите ко мне.
Брек даже не взглянул на алмаз.
— У меня семья в Лиирии. Я не продаюсь.
— Лжец. Все мужчины продаются. Их любовь похожа на грозу. То гром гремит, то солнце светит. Не пытайтесь доказать мне, что любите жену больше денег. Я-то уж знаю, что значит любовь для мужчин, как они продают и покупают ее.
— Тем не менее, — отрезал Брек, взяв бриллиант и вернув его женщине, — это правда.
Джазана Карр пришла в ярость. Она встала и уставилась на Гилвина.
— Эта обезьяна — сколько она стоит?
— Что? — заикаясь, пробормотал юноша.
— Сколько просишь за эту несчастную животину?
— Извините, миледи, но Теку — не животина. Она — мой друг.
— Друг? — завопила Карр. — Ты что, с ума сошел? Это же не человек!
— Все равно Теку — мой друг. Она помогает мне. Приносит вещи, которые мне не достать больной рукой.
— Но за бриллианты ты купишь себе полный дом слуг, и они все принесут тебе. Зачем тебе эта поганая обезьяна?
Гилвин не знал, что ответить, как вдруг в комнате послышался новый голос:
— Не все продается за деньги, милая моя.
Мужчина стоял на пороге. Это был настоящий великан, облаченный в камзол черной кожи и высокие сапоги для верховой езды. Лицо казалось высеченным из гранита, бороду покрывала седина, глаза цепко оглядывали собравшихся. Левый рукав белоснежной рубахи был пуст. Один его взгляд — и с лица Карр исчезло злобное выражение.
— Торин, ты вернулся, — она не скрывала восхищения.
Она подошла к нему, оставив гостей, осыпая лицо мужчины поцелуями. Он же обвил ее талию единственной рукой, прижимая к себе. |