— Не знаю, — признался Торин. Он чувствовал себя неловко, сидя вместе с Беником на спине крила, поэтому соскользнул на землю. Кадар нахмурился.

— Мне ничего отсюда не видно, — разочарованно бросил Торин. На поясе у него висел меч — на случай, если придется сражаться. Он чувствовал себя трусом, прячущимся за спины других. Ему хотелось просить Кадара разрешить участвовать в битве. Но все уже решено. Он испустил разочарованный вздох, увидев лиирийцев вдали.

— Акила хочет получить Лукьена, — наконец, сообщил он. — В обмен на него он может что-нибудь пообещать.

— Ваш король просто дурак, если думает, что я так легко выдам ему товарища. Он что, считает меня ублюдком, вроде него? — сердито спросил Кадар.

— Я уже сказал, что не знаю.

— Вернитесь на спину крила!

— Я лучше смогу управлять битвой, если буду все видеть, разве нет?

— Битвой управляю я, — отрезал Кадар. — А вам будет безопаснее оставаться верхом. Полезайте.

Но барон Гласс не послушался приказа.

— Я вижу Гласса, — нахмурившись, проговорил Акила. — Но где же Лукьен?

Трагер фыркнул:

— Прячется, ясное дело.

Ответ вызвал у Акилы раздражение.

— Я проделал весь этот путь ради Лукьена, а он даже не побеспокоился выйти ко мне? — он завертел шеей, чтобы увидеть что-либо за спинами кавалеристов. На дюне впереди выстроились ряды наездников на крилах. В центре находился мужчина, который, как решил Акила, и был Кадаром. Выглядел он впечатляюще, высокий, спартанского вида, темнокожий, с суровым взглядом. Рядом с ним стоял однорукий человек, в котором Акила немедленно узнал своего старого советника, барона Гласса.

— Ему не только удалось улизнуть: он еще и помогает моим недругам, — процедил король сквозь зубы. — Ну что же, придется расквитаться с ним за все.

— Точно, — подтвердил Трагер. Его помощник полковник Тарк проехал перед флангами, выкрикивая приказы. Копьеносцы двинутся первыми, за ними — лавина всадников с мечами. Хороший план, решил Акила, но, не будучи человеком военным, он не мог подтвердить этого наверняка. Трагер восседал на коне с видом, исполненным достоинства. Когда он заметил, насколько их силы превосходят джадорийские, на губах его заиграла прямо-таки проказливая усмешка. Но Акила все равно сомневался. Перед смертью Грак предупреждал его о воинском искусстве джадори и свирепости их крилов. — Они могут мгновенно разорвать горло человеку, — предостерег он, и его брат, Дорешен подтвердил эти слова. Дорешен вел их остаток пути после гибели Грака и теперь находился на безопасном расстоянии в тылу, вместе с дровасами, но зловещее пророчество звенело в ушах у короля.

— Чего они ждут? — спросил Акила. — Наших условий?

— Похоже на то, — согласился Трагер. — И хотят оставаться на высоте. Хорошая тактика. Нам придется не так уж легко.

— Но мы же разобьем их, правда?

— Конечно. А потом нужно будет прочесать город.

Глаза генерала блеснули зловещим огнем. Акила предупредил:

— Мне не нужна резня, Уилл.

— Милорд, если они встанут против нас, у нас не останется выбора. А сейчас — довольно нас мариновать.

— Тогда — вперед. Пусть герольд двинется им навстречу. Пусть объявит мои условия.

Трагер ушам своим не поверил.

— Условия? Какие еще условия?

— Не вижу смысла истреблять всех, если нам выдадут Лукьена и Гласса, — он минутку подумал: не стоит ли потребовать еще и Гилвина Томза.