Когда дверь за ней закрылась, Торин с тяжелым вздохом отодвинул тарелку. Аппетит у него внезапно пропал.

— О, как она ошибается, Лукьен. Я просто трус, оставивший правителя в такой момент! — культя на месте руки начала дергаться, как всегда в минуты волнений. — Я просто полумужчина, вот что я такое. И даже на четверть не солдат.

— Торин, не надо, — Лукьен потянулся через стол и налил еще эля в кружку товарища. — Просто отдохни. Не стоит думать обо всем этом.

— Тебя там не было, Лукьен. И ты не видел, — Гласс взял кружку, но не стал пить. Вместо этого уставился на свое отражение, и это причинило ему боль. — Он был великолепен, настоящий вождь. Его людям было чем гордиться. А я бросил его на смерть, — он перевел взгляд на Лукьена. — Как он умер? Девушка рассказала вам?

Лукьен пожал плечами.

— Полагаю, погиб в бою.

— Понятно, но кто его убил? Трагер?

— Не знаю. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что эта подлая змея самолично явилась с условиями перед началом битвы, — бросил Гласс. — Он бросил Кадару вызов. Я просто уверен, что именно он убил Кадара. Уверен, и все тут.

— Кадар к этому и стремился, — мягко проговорил Лукьен. — Он выполнил свой долг.

— Я должен был остаться там и сражаться вместе с остальными, — внезапная ярость забурлила в крови барона. — Будь оно все проклято, посмотри на меня! Я не лучше тех уродцев, которых мы защищаем! — ему неудержимо захотелось швырнуть кружку о стену. — Если бы я мог догнать Трагера…

— Он бы убил тебя, — сказал Лукьен.

Торин сердито поднял глаза. Лукьен ухмылялся. Выражение лица товарища мгновенно отрезвило Гласса.

— Действительно, — рассмеялся он. — И все-таки это была бы лучшая смерть, чем оставаться здесь, пока он не истребит нас.

— Ему нас не истребить, Торин. Мы победим.

— Ты так уверен? Что, эти люди настолько исключительны?

— Они жаждут сражаться, Торин, и умрут, если будет нужно.

— Ну что же, прекрасно, что они хотят умереть, потому что Акила еще больше хочет убить их.

Лукьен выпрямился.

— Здесь их дом, — строго сказал он. — И они хотят защищать его.

— Я восхищен, правда. Но умрут многие, Лукьен, и ты это знаешь.

Лукьен кивнул и продолжил:

— Знаю. Но мы можем выиграть. Разве это не стоит потерь?

— Любая жизнь имеет значение. Когда-то давно я учил тебя, что одержать победу — невеликая честь. Но даже если мы победим, сколько людей погибнет? — Торин представил себе ужасную картину. — Акила больше не добрый человек. В нем не осталось ни капли порядочности. И он не остановится, пока не получит тебя, Лукьен. Я надеюсь, что эти люди готовы к подобному исходу.

Бронзовый Рыцарь не отвечал. Он застыл с кувшином эля в руках.

— Лукьен? Ты слушаешь меня?

— Угу.

Торин наклонился вперед.

— И о чем ты думаешь?

Губы Лукьена изогнулись, как будто он спорил с невидимым собеседником.

— Торин, внизу, в подвале множество старого оружия, которое Акари изготовили много лет назад. И там я встретил кое-что, до сих пор не идущее у меня из головы.

— Что же это?

— Доспехи, — ответил Лукьен. — Но не простые. Они волшебные, подобно амулетам. Они принадлежали одному из духов Акари, человеку, который был в прежние времена медиумом.