Представления монаха-доминиканца Тецеля заставили бы покраснеть самого Барнума. Приезд Тецеля в города и селения приветствовала специально подготовленная толпа клириков и простолюдинов. Они выходили с флагами и зажженными свечами под радостные звоны церковных колоколов. Монах путешествовал с обитым медью ящиком и мешком, наполненным грамотами. Впереди шагал помощник — монах с бархатной подушечкой, на подушке лежала папская булла об индульгенциях. Монах открывал продажу в нефе главной церкви. По такому случаю там устанавливали большой крест и накрывали его папским флагом. Рядом с Тецелем сидел кассир из банка Фуггеров, он внимательно пересчитывал деньги, которые покупатели опускали в кружку для пожертвований, за это людям вручали печатную грамоту — отпущение грехов.

«У меня здесь пропуска, — громко выкрикивал Тецель, — они приводят душу человека в рай». Освобождение от смертного греха действовало семь лет. «Кто же пожалеет четверть флорина за одну из этих чудесных бумаг?» Тецель даже утверждал, что если христианин спал с собственной матерью, но положил деньги в папскую кружку, то: «Святейший отец, у которого есть власть на земле и на небе, может простить этот грех. Если же он простил, то и Господь тоже должен простить». А если христианин заплатит за душу усопшего, то «стоит только монете звякнуть в чаше, душа, за которую заплатят, выскочит из чистилища и полетит прямо на небеса».

Звон этих монет донесся до Лютера. В грубом отождествлении Тецелем торгашества с духовной жизнью отразилось поведение папства за последние пятьдесят лет, что стало сигналом для протестантского раскола, вызванного разнообразными причинами — доктринальными, личными, политическими, религиозными и экономическими.

В 1517 году, в ответ на кампанию Тецеля, Лютер вывесил на двери виттенбергской замковой церкви 95 тезисов, в них он обличал продажу индульгенций как корыстную торговлю небесными сокровищами, хотя и не говорил еще о разрыве с Римом. В том же году Пятый Латеранский собор провел последнее заседание — последний шанс для реформы. Вызов Лютера спровоцировал контратаку Тецеля, уверявшего в действенности индульгенций, Лютер ответил проповедью «Отпущение грехов и благодать». Его собратья-августинцы приняли участие в дебатах, в диспут включились оппоненты, и через два месяца германский архиепископ в Риме, задетый тоном дискуссии, потребовал судебного разбирательства над еретиком. Вызванный в 1518 году в Рим, Лютер хотел, чтобы суд проходил у него на родине. Папский легат в Германии и местные власти пошли на это, поскольку не желали возбуждать страсти перед приближавшимся заседанием германского рейхстага, на котором собирались обсуждать налоги. Кончина императора Максимилиана потребовала избрания преемника, что послужило еще одной причиной для предотвращения скандала.

Погруженный, как и его предшественники, в итальянскую драматургию, папа и понятия не имел о спорах, он не понимал, что протест начал проявлять себя сто пятьдесят лет назад, когда Уиклиф усомнился в том, что священники необходимы для спасения, сомневался он и в таинствах, и в самом папстве. Заметив, наконец, скандал в Германии, Лев X счел его ересью, которую необходимо выкорчевать. Его ответом стала булла, изданная в ноябре 1518 года, в ней сообщалось, что тем, кто не верит в право папы на индульгенции, грозит отлучение от церкви. Булла возымела такой же эффект, что и обращение Канута к волнам. Льва X намного больше огорчил не вызов, брошенный Лютером, а смерть Рафаэля.

Когда протест стал для всех очевиден, вспыхнул бунт против Рима.