— Чего вы хотели? — спросил я, подойдя чуть ближе.

— Александр! Саша! Я понимаю, что наша встреча с вами очень опасна.

— И чем же она опасна?

— Ваш отец подозревает нас.

— Кого именно?

— Ну как же, род Воснецовых. Тот выстрел, неужели отец не говорил?

— Что говорил? — я подошел ближе, спросил: — Давайте так: вы выкладываете все, что знаете, а потом уже и примем решение, что делать дальше.

Этот вариант устроил собеседника, и он торопливо кивнул. Вновь затараторил:

— В общем, подозрение падает на наш род, на род Воснецовых. Это я прекрасно понимаю, даже к гадалке ходить не надо. В каком-то смысле я понимаю вашего отца. Все логично. Но мы в этом не причастны! Поэтому я и пришел сюда на встречу с вами — чтобы доказать это. Попытаться как-то оправдаться и дать исчерпывающую информацию о том, что мы тут ни причем! Я понимаю, что все указывает на нас. Но это лишь косвенные улики. Нас подставили. Вы должны меня услышать. Мы…

— Извините, закурить не надеется? — внезапно к нам подошел молодой человек, ничем не примечательный, в сером плаще.

Мой собеседник сразу стих, схватил газету, отвернулся, делая вид, что не знает меня.

— Не курю, — ответил я.

— А может, спички найдутся? Просто другое пальто сегодня надел, а зажигалку в другой одежде забыл, дырявая голова!

— Нет, спичек тоже нет, — раздраженно ответил я.

— А зажигалка? Ну мало ли, бывает что заваляется.

— Нет у меня ничего.

— Тогда извиняйте.

И так же бесшумно как подошел, быстро скрылся за переулками.

Я вновь повернулся к собеседнику. Представитель Вознесенских молчал, свесив голову вниз, словно задремав или о чем-то задумавшись.

— Так и будем играть в молчанку? — я злился все больше. — Вы же сами назначили эту встречу. Говорите, что хотели сказать. Что там у вас за информация?

Я осторожно толкнул сидящего, и тот вдруг неуклюже повалился на лавочку. Из горла собеседника торчал дротик, тоненький, почти незаметный.

Незнакомец был мертв.

Черенок мне в рот! Убили! Да как изощренно, отравленным дротиком!

Тот мужик, что сигареты просил! — запоздало понял я, оглядываясь.

Но его уже и след простыл. Убийца скрылся у остановки, кажется, забежав в подворотню. Преследовать его бесполезно, да и поздно уже. Сейчас нужно было заняться чое-чем другим.

Я подошел к убитому, стал осматривать его карманы — у него была очень важная информация для меня, которую он хотел мне передать.

Ну, что же у тебя есть?

— Это что тут происходит? — внезапно всполошилась какая-то бабка, проходящая мимо. — Ты пашто по его карманам гуляешь, ирод? Жулье! Это… да он же мертвый! Караул! Убийство! Убийство!

Твою мать!

Ситуация, в которую я попал, была экстраординарной. Но попадаться в руки полиции сейчас было категорически нельзя. Попробуй, докажи что это не я его убил, а какой-то прохожий, лица которого я даже толком не заметил.

— Убийца! Убийца окаянный! — орала бабка, да так громко, словно сирена.

Ее вскоре стали примечать прохожие, оглядываться, где-то вдали завыла полицейская сирена. Нужно было срочно валить.

Я еще раз быстро проверил карманы убитого и бросился наутек, в подворотни.

Весьма вовремя, потому что две полицейские машины уже подкатывали к скамейке с телом. Бабка что-то торопливо сказала подъехавшим, и одна из машин резко газанула с места. Ага, значит погоня.

Удирать мне не в первой. Но и полицейские, как оказалось, были не промах и прекрасно знали каждый закуток, в который я сворачивал.