Один из полицейских постучал снова, уже не так вежливо. Я пошла в холл, отперла замки, открыла дверь и встала в проеме, высоко вытянув руки, одной схватившись за дверь, а другой упираясь в косяк. Широко зевая, я наблюдала за гостями сквозь прищуренные глаза из-за пряди спутанных волос. Мужчина смотрел на мои ноги и полоску живота между шортами и футболкой, оголившуюся во время зевка. Ему было за сорок, и пах он каджунскими специями и лосьоном после бритья. Очень много лосьона. Я наморщила нос. Женщина выглядела моложе. Она была полноватой и носила короткую стрижку. Бейджик на лацкане сообщал, что зовут ее Джоди Ришо. Ага. Это от Кейти. Я прекратила зевать и произнесла раздраженно:

— Да?

Женщина скорчила мне рожу и спросила:

— Джейн Йеллоурок?

— Это я. А вы приятели Кейти из новоорлеанской полиции. Заходите. — Я распахнула пошире дверь и направилась в кухню, нарочно почесывая подмышки. Я не любила копов, но мне очень нравилось над ними издеваться. Совсем как Пантере нравилось поиграть с добычей, перед тем как ее убить. Был в этом какой-то вызов и для кошки, и для мышки. — Сейчас приготовлю чай, — бросила я через плечо. — Кофе с пончиками у меня для вас нет.

— Насколько я понимаю, ты ешь много мяса, — сказала Джоди.

Итак, игра началась. Усмехнувшись, я отбросила волосы с лица.

— Я плотоядное существо. Овощи пусть едят хлюпики. — (Пока я наливала в чайник воду, парочка осматривала кухню.) — Вы разговаривали с моим мясником, как я догадываюсь.

— Да. И еще кое с кем.

— Садитесь, — предложила я.

— Не возражаете, если я погуляю по дому, ноги разомну? — спросил мужчина.

Демонстративно рассмотрев его бейджик, я ответила:

— Нет, офицер Герберт, я возражаю. Садитесь или проваливайте. — Я показала сначала на стул, а потом на дверь.

— А почему вы возражаете? — встряла Джоди. — Вы что-то прячете?

— Да ничего особенного. Просто не вижу, с какой стати я должна позволять ему рыться в моем нижнем белье без ордера на обыск. Принесите ордер, и можете лазить где угодно. Только имейте в виду: хозяйка дома установила повсюду камеры. Трудно заводить секреты, когда тебя снимают двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. — И все чистая правда. Кейт в самом деле установила в доме камеры. Они просто больше не работали. Но этого я копам не сказала. Жизнь становилась намного проще, когда не надо было запоминать настоящие враки. Копы, растерявшись, посмотрели друг на друга. Я практически видела, как они перестраивают свою тактику. Я снова показала на кухонные стулья. — Садитесь.

— Эбёр, — сказал Герберт, садясь на стул, стоявший рядом с тем, на который показала я.

— Что? — Я поставила чайник на плиту и включила горелку.

— Меня так зовут. Нужно говорить «Эбёр». Французское произношение.

Я хотела сказать: «Потрясена до глубины души», но передумала. Не было смысла баламутить воду раньше времени. Я ничего не ответила, только открыла упаковку печенья и подвинула ее к копам. И тогда Джоди задала вопрос:

— Где вы были ночью? — Она не садилась, а стояла у края стола, слегка отодвинувшись назад, откуда могла видеть нас обоих и в то же время держаться в стороне.