— Кори, я знаю, чем ты занимаешься, и Бог видит, как я люблю тебя за твое мужество. Но я не могу сейчас взять тебя с собой. Не потому что не хочу, а потому что… — Он остановился и быстро взъерошил волосы. — Ну начнем с того, я просто не знаю, ведь надо сделать своего рода заявление…

— Какое заявление? Я никогда ничего не говорила о…

— Кори, послушай, ты знаешь, что я чувствую к тебе…

— Разве?

— Да! И я знаю о твоих чувствах ко мне. И я знаю, почему ты мне ничего не говоришь. Потому что ты захочешь отдать себя всю без остатка, если скажешь о своей любви, а для тебя это означает замужество.

Сердце Кори сжалось от горя и обиды.

— Значит, — прошептала она наконец, — ты не хочешь на мне жениться.

— Да, — подтвердил он, — я не хочу на тебе жениться.

Ноги ее подкосились, она чуть не упала без чувств. Она уставилась за горизонт, и ей захотелось немедленно убежать. Поскорее, подальше, чтобы не было этой невыносимой боли.

— О Кори, — вздохнул он. — Мы пока еще очень мало знаем друг друга. И слишком рано думать о свадьбе, даже о том, чтобы жить вместе. О’кей, я не представляю, как буду без тебя, но сейчас речь о другом.

Кори пожала плечами.

— Ну что ж, все ясно, — бесцветным голосом уронила она.

— Ты же сама все понимаешь. Подумай о себе.

— Кристос, как же я могу, если я все время буду ждать твоего решения?

— И напрасно, я просто призываю тебя не торопиться. Признайся, разве ты так уж хочешь срываться сейчас в Лос-Анджелес? У тебя работа, отец. Я знаю, как это важно для тебя…

— Да, важно. Но ведь главная причина в другом, так ведь? Ты просто боишься — вдруг у нас не сложится, а тогда уже тебе будет гораздо труднее избавиться от меня.

— Да, — честно сознался он, — это правда. Но перестань всю ответственность сваливать на меня. Будь честна сама с собой, Кори. Тебе же не нравится Лос-Анджелес и не хотелось бы там жить. Именно поэтому нам нужно на какое-то время расстаться, чтобы решить, чего на самом деле каждый из нас хочет.

— Разве может быть какое-то приемлемое решение для каждого в отдельности? Я хочу выйти замуж, хочу жить в Лондоне. Ты — делать свои фильмы и жить в Лос-Анджелесе.

— Но ведь существует компромиссное решение.

— Знаю я мужской вариант компромиссов, — в голосе Кори сквозила ирония. — Это значит, ты сделаешь так, как ты хочешь.

В ответ Кристос привлек ее к себе и поцеловал.

— Я люблю тебя, Кори Браун. И говорю тебе это в последний раз, хотя до сих пор не услышал от тебя ничего подобного.

— Ну что ж, похоже, ты знаешь, что меня может заставить их произнести.

Он посмотрел в ее милые карие глаза с желтинкой, потом улыбнулся ее рыжим веснушкам на носу, таким живым, таким детским на очень бледной коже.

— Не сегодня, нет, — прошептал он.

Кори пожала плечами:

— Ты хочешь сказать, что мы расстаемся не навсегда?

Кристос на глазах рассвирепел:

— Да кто, черт побери, тебе сказал, что мы больше не встретимся? Все, о чем я прошу, — давай пока не спешить. Мне надо закончить фильм и выйти с ним на проклятый фестиваль, потом все решим. Как это тебе?

— Значит, фильмы для тебя всегда будут на первом месте?

Мимолетная искра гнева мелькнула в глазах Беннати.

— Кори, ты же знаешь, кто я, знаешь, что я делаю. И если бы тебе сейчас хватило сил, перед тобой открылись бы весьма значительные перспективы.