– Да уж. – Другой ангел спустился, хромая, держась за перила, и они вместе спустились до конца.– Учуяв запах дыма прошлой ночью, я подумал, что ты попытался что-то испечь.

Да, едва ли.

Они вдвоем направились к кухне, и по мере их приближения проявлялось больше нюансов. Корица. Яйца. Кофе.

– Вау, – сказал Эдриан, когда они зашли в помещение.

Сисси трудилась у плиты со знанием дела, сбивая в чашке что-то похожее на омлет, а затем вылила смесь на сковородку, и все зашипело. На небольшом столе посреди комнаты были расставлены три тарелки, разложено столовое серебро из разных наборов, и кружки стояли как флажки в верхних правых углах сервировки.

– О, Боже, тосты, – сказал Эдриан, медленно продвигаясь вперед и садясь на один из стульев. Не дожидаясь приглашения, он потянулся к стопке того, что было хлебом, но теперь стало золотисто-коричневой хрустящей едой в ожидании масла.– Не знал, что у нас есть тостер… черт возьми, как тебе удалось их приготовить?

Сисси обернулась через плечо, на секунду встречаясь с Джимом взглядом, прежде чем отвернуться.

– Духовка. На верхнем огне. Так мы готовили в летнем лагере.

– Я могу угоститься? – сказал другой ангел, намазывая кусок хлеба.

– Конечно. Мне нравится посыпать тосты корицей и сахаром. – Сисси повернулась, держа в руках сковородку. – Надеюсь, вы не против? Я не фанатка глазуньи. Сырой желток – мерзость.

Настала пауза, будто она ждала, пока Джим сядет.

Ему хотелось сигарету сильнее завтрака, но он не будет вести себя грубо.

– Это замечательно. Спасибо.

Секунду спустя она положила омлет сначала Эду, пользуясь деревянной ложкой, дабы наполнить ангельскую тарелку взбитыми яйцами. Затем подошла к Джиму, проделывая то же самое.

Она приняла душ; он чувствовал запах шампуня, которым пользовался он сам, и кончики ее волос были влажными. А тот факт, что на ней была та же одежда, что и вчера, заставил его решить позаботиться о ее гардеробе.

–Спасибо, – сказал он снова, беря в руки вилку.

Легкая. Горячая. Безумно вкусная. Настоящая противоположность той дряни, которую он кидал в свой желудок в последнее время. И все же, даже поглощая пищу как изголодавшийся мужик, коим он и являлся, было невозможно не думать о том, как они провели ночь, лежа вместе в его постели. Он знал, она тоже должна думать об этом – Сисси была напряжена и чувствовала себя неловко, когда подошла к своей тарелке, а затем поставила сковородку в раковину.

Комнату наполнил стук столового серебра о фарфор, в ушах звенел звук еды, отчего тишина, царившая между ними, становилась ощутимым четвертым присутствующим за столом.

Эдриан съел большую часть тостов, весь омлет и запил все это двумя чашками кофе. И затем он свернул свою салфетку и поднялся на ноги.

– Я пойду в душ, а потом отлучусь.

– Куда собрался? – нахмурился Джим.

– На улицу.

– Куда?

– На улицу.

Когда парень отвернулся, первым побуждением Джима было вывалить на него целую кучу речей вроде «черт тебя дери, даже не думай так со мной говорить», но затем мельком увидел то, как Сисси ерзает на своем стуле.

Есть ли возможность, что у Эдриана выработалось чувство такта, и он хотел оставить их наедине?

– Я надеялась поговорить, – тихо сказала Сисси, когда они остались одни.

Чудеса никогда не прекратятся.

– Ммм?

– Прости. Просто задумался о своем соседе… который ест в три горла.

– Он поэтому хромает?

Джим вздернул брови.

– Ты раньше не слышала это выражение?

– Это метафора?

– Он просто очень голоден.

– А.