Она думала о Марке, лежащем в стерильной больничной палате, подключенном к жужжащему вандриму, но упорно не желающем проснуться и вернуться в реальный мир. Где-то в недоступных глубинах его подсознания, в лабиринтах памяти и страхов скрывалась та самая травма, которая крепко держала его в плену искусственного сна. Может быть, это было что-то ужасное из детства – жестокие, пьющие родители, жестокая школьная травля, внезапная потеря близкого человека. Или что-то более недавнее и болезненное – панический страх близости, патологическая боязнь серьезных обязательств, глубокая неспособность довериться другому человеку.

Неважно, что именно это было. Анна обязательно найдет эту проклятую травму и исцелит ее силой своей безграничной любви. Она войдет в его запутанные сны, как отважная принцесса в заколдованный замок, и разбудит своего спящего принца нежным поцелуем истинной любви.

Эта романтическая мысль казалась ей одновременно прекрасной и абсурдной, но она отчаянно цеплялась за нее, как утопающий за спасательный круг. Ведь если не надежда, если не любовь, то что еще у нее оставалось в этом жестоком мире?

Самолет уверенно набирал высоту, унося ее навстречу долгожданным ответам, навстречу реальной возможности спасения, навстречу новой яркой надежде – той самой коварной надежде, которая всегда жестоко ее подводила и разбивала сердце, но без которой она просто не могла существовать.

За маленьким иллюминатором бесконечно расстилались пушистые облака, подсвеченные холодным лунным светом, и Анна тихо шептала про себя как отчаянную молитву: «Пожалуйста, пусть на этот раз все наконец получится. Пожалуйста, пусть профессор Грин действительно знает, как мне помочь. Пожалуйста, пусть я смогу вернуть своего Марка к жизни».

Надежда. Всегда только надежда. Больше ей просто нечего было терять.

2

Достопочтенный профессор Грин был уважаемым преподавателем Массачусетского Университета Сомнологии. Он был в меру строг и в меру милосерден, поэтому студенты не воспринимали его как старого скрягу, но при этом уважали и с удовольствием посещали его лекции. Еще бы не слушать лекции по науке снов от создателя нашумевшего вандрима и основателя одноименной корпорации.

Была у профессора одна особенность: порой он странно себя вел. То заходил в аудиторию задом наперед; то читал лекцию не перед аудиторией, а сидя на самом ее верху, на последней парте; то внезапно подсаживался к обедающим студентам без приглашения и начинал с ними обсуждать новый сезон какого-нибудь сериала из подписки «ванДрим Плюс». Как студенты, так и коллеги изначально полагали, что немолодой возраст мужчины дает о себе знать: пусть переносить последствия преклонного возраста стало легче, как и сохранять здравый рассудок, но от стареющего организма и последующего ухода из жизни никуда не уйти. Но нет, с интеллектом у Леона не было проблем: он мог в любой момент назвать весь состав головного мозга и с огромным интересом обсудить последние исследования нейронных узлов спящих людей – просто у профессора Грина были свои замашки, свойственные многим гениям.

– …Таким образом, можно сказать, что во время использования вандрима мы слегка болеем. – Леон вел лекцию перед огромной аудиторией студентов. В этот раз он стоял на своем привычном месте. – Изучение тех сновидений, которые видит человек во время высокой температуры, помогло нам понять, как сделать осознанные сны более яркими и реалистичными. Мы с командой изучали, на какие участки мозга стоит воздействовать, чтобы мозг поверил, что человек болеет, а также как правильно вырабатывать адреналин, чтобы у тела не было «перегруза».