Контрастное несоответствие внешней формы резиденции ее содержанию выбивало посетителя из колеи – безошибочный прием, когда требуется деморализовать гостей в помещении для аудиенций. Но ведь нас, по моему разумению, привели в личное обиталище олигарха для делового разговора.

При взгляде на хозяина особняка, сидевшего в одном из кресел у стоечки домашнего бара, я понял, что такая обстановка должна соответствовать его вкусу: Наплеков был светловолос, неплохо сложен, что не скрывал свободный светло-бежевый костюм, и довольно молод для своей должности – не старше сорока, я думаю. Что меня, не скрою, слегка удивило: я ожидал встретить настоящего олигарха – стареющего, полнеющего и скорее всего лысеющего, озабоченного уже маячащим на горизонте призраком Костлявой. Однако, учитывая тот факт, что должность министра перешла к нему по наследству, он мог на самом деле оказаться и моложе.

При нашем появлении министр даже не подумал подняться из кресла. Встать при виде гостей считается в любом мире – будь то «люкс» или пария – знаком уважения. То есть таким образом он как бы сразу давал понять, что он нас, во-первых, не уважает, а во-вторых, принимает у себя лишь по необходимости. Это подтверждал и презрительный оценивающий взгляд, просканировавший сначала меня, затем скользнувший по Ежу и с некоторым сомнением остановившийся на Васе: не думаю, что министра волновало несоответствие трущобного прикида стильной обстановке – скорее то, что Вася может испачкать шикарную мебель.

– Садитесь, – смилостивился Наплеков, небрежно махнув рукой на кресла, обитые драгоценной коричневой замшей; полагаю, эту часть помещения можно было назвать гостиной. Вообще-то я не собирался здесь рассиживаться, но не стоять же мне перед ним все время разговора навытяжку! Поэтому я, коротко кивнув спутникам – мол, можно, – уселся напротив министра. Еж с Хирургом, разойдясь чуть ли не синхронно, заняли места по обе стороны от меня. Вряд ли им когда-либо доводилось опускать свои седалища в такие роскошные кресла, но как раз это их сейчас волновало меньше всего. Токарев прошел вперед и встал за креслом своего босса – странно, что не сел в свободное рядом: он с полным правом мог считать себя партнером в этой операции, а не просто «шестеркой», место которой где-то позади, за кадром. Наверное, привычка сработала.

– Я ждал вас значительно раньше, – начал Наплеков жестким тоном, как бы сразу обозначая, кто здесь командует парадом, а кто – подчиненное лицо, обязанное отчитываться перед ним за опоздание. Не сомневаюсь, что подобный тон был у него профессиональным.

– Знать бы еще, что вы назначили мне встречу, – проворчал я. И добавил, многозначительно посмотрев на часы: – В свое время я пока укладываюсь.

– И сколько же у вас имеется времени? – С этими словами Наплеков плеснул себе в бокал коньяку «Д-р Гранж» из початой бутылки. Мне он выпить не предложил, демонстративно подчеркивая разницу между собой – одним из столпов власти, полубогом по здешним понятиям, и мною – парией, местным уроженцем, обязанным трепетать от счастья уже от того, что меня удостоили визита в апартаменты божества и личной беседы с ним. Не очень умно с его стороны было проводить со мной подобную тактику, будь это действительно тактикой – министр при самом искреннем желании не мог бы вести себя иначе, это было выше его сил, презрение из него так и перло. Меня его кичливость мало задевала. В любом случае, я все равно не стал бы с ним пить.

– Времени у меня в обрез, уважаемый, – сказал я. – Так что желательно перейти к делу.

– Не скрою, мне было интересно на вас посмотреть, Ричард Край, – сообщил он мне. Осчастливил. – А кроме того, задать вам пару вопросов.