Из «чистых» у нас был еще Грабер, но этот и Наплекова не хотел нести: сразу попытался закосить на свое ранение. Пришлось пригрозить, что отстрелю ему вторую половину седалища. Тогда он смирился, лишь брюзжал себе под нос что-то невнятно-раздраженное.

Пока я все это обдумывал, положение внезапно обострилось: Екатерина, споткнувшись, упала в очередной раз, а когда старик над ней склонился, пытаясь поднять, зарыдала глухо и отрывисто. Тоннель отозвался со всех сторон издевательской икотой. Пират все обхватывал ее, упрашивал, тянул вверх, тогда она стала тонко выкрикивать вперемешку с рыданиями:

– Деда!.. Я больше не могу!.. Я хочу выйти!.. Давай выйдем!.. Сделай что-нибудь!.. Выведи меня отсюда!..

– Прошу вас, подождите! – Старик, стоя в полусогнутом состоянии, умоляюще глядел на меня. – Дайте ей передохнуть! Всего минуту! Она пойдет, клянусь! Я уговорю…

Я кивнул: нам и впрямь пора было сделать привал. А там решим проблему. В крайнем случае я ее понесу: не изверги же мы, в конце концов, хоть и парии. Но успокаивает ее пусть сам – от моей подмоги в этом деле может сделаться только хуже. Чего-то подобного я ожидал с самого начала: девчонка же избалованная. Еще молодец – долго продержалась. На удивление долго. Старик, конечно, найдет для нее слова утешения. Не сомневаюсь – те самые, что ей сейчас нужны. А что мог бы сказать ей я?..

Держись, девочка. Не плачь. Переможется. Это всего только грязь и усталость, спертый воздух и натертые ноги. Это еще не Ад. Тебе только так кажется, потому что ничего худшего в своей жизни ты еще не видела. Ничего даже близкого к тому, что приходится сейчас переживать моей Жен…

– Привал, – скомандовал я, пока Михал Иваныч бережно перетаскивал всхлипывающую Катю поближе к стеночке. – Разрешаю перекусить и оправиться. Далеко не расходиться.

Грабер тут же повалился, где стоял, уронив вместе с собой Наплекова. Еж с Васей разошлись по коридору в разные стороны, пригасив фонари. Да нет, молодцы они у меня все же. Орлы.

Я подошел к Наплекову, перевернул и подтащил его к стене. Наклонился, направив свет фонаря в лицо. Аптечка рдела тревожным красным огоньком. На мгновение мне показалось, что бывший министр не дышит.

– Ну что, господин Наплеков, – спросил я, тронув его за плечо, – как жизнь?

Веки раненого вяло поползли вверх:

– Уходит… – Вот те на! Он еще шутить способен! – Ты не поверишь… Край… Мне сейчас… абсолютно плевать на твое бессмертие… Плевать, ты понял?..

– Понял, понял, министр. Лежи, не болтай. Скоро выберемся, а там посмотрим, так ли уж тебе плевать. А то ведь слюны не хватит.

– Нет… Я кончился. Словно манит чего-то… Зовет… Слышишь, как зовет?.. Жалобно так… Настырно…

«Бредит», – решил я про себя. Чтобы Наплеков отказался от бессмертия? На самом, можно сказать, пороге? Когда уже наворотил столько дел плюс к тому претерпел кучу унижений?.. Что же за дрянь-то его хватанула? И ведь никто от нее не застрахован, если даже в моей аптечке не нашлось противоядия. А старика с его внучкой нам ни в коем случае нельзя так же проворонить…

* * *

Я прислушался. И ведь действительно зовет. Значит, это все-таки не газ, а какая-то пси-гадость. Может, живая, а может, здесь, в катакомбах, с древних времен секретки остались.