Левински плюхнулся в свое кресло:

– Вы перегибаете палку, Гор. – Глаза Наследника обрели недобрый прищур. – Вы и Край – две большие разницы. Я не намерен договариваться с преступником и убийцей. Напротив, вы должны сделать все, чтобы этот мерзавец был уничтожен. В кратчайшие сроки. А вообще, должен вам заметить, что вы слишком часто забываетесь.

– Я делаю свою работу, господин Левински. И если у вас появились сомнения в моей лояльности, то можете отправить меня обратно в следственный изолятор Администрации для продолжения следствия. – Дьявол азарта сегодня просто раз за разом дергал его за язык. Гор отстраненной частичкой своей души удивлялся тому, что, несмотря на клокотавшую в нем ненависть, он еще умудряется сохранять в своих выражениях видимость лояльности к проклятому бастарду. А может, и правда кодировка все же действует?.. – Хорошо, господин Левински, – как бы одумавшись, произнес он. – Я немного увлекся и прошу меня за это простить. – Он встал и щелкнул каблуками.

– Садитесь, Гор. Нечего бодать головой воздух, – как бы опомнился и бастард. – Что вы думаете о нынешнем положении Края?

– Наиболее вероятно, что у него исчерпана материальная база. Возможно, ему не хватает ресурсов для увеличения своей армии бессмертных. Однако я не исключаю и другие варианты.

– Это очень может быть – у него кончились батареи. Так-так-так. Очень может быть. Что еще конкретно, кроме ресурсной базы?

– Да что угодно. Проблемы внутри клана, отказ или поломка прибора, энергетические проблемы, угрозы со стороны Гильдии. Очевидно одно – Край должен попытаться проникнуть в срединные миры. Он ищет способ. Мы постараемся прощупать весь спектр вариантов.

– Ну хорошо, инспектор. Идите работать. Я отдам Иванову соответствующие распоряжения.

15.

«Надо искать путь наверх, – думал я, глядя на угасающий красный огонек аптечки на шее министра, – а не то эта дрянь, что шепчет и зовет, может полностью подавить нашу сопротивляемость. Тогда аллес капут всем, вместе с нашим хваленым бессмертием». Пока что мы только уходили вглубь – спустились на три уровня ниже, чем московская подземка. Здесь и зов этот стал намного отчетливее.

Пират и его внучка притихли, скрючились на грязном полу, и такая апатия сквозит в их движениях – под стать Наплекову, словно они полностью исчерпали моральные и физические силы и смирились с тем, что уже никогда не выйдут на свет божий.

Я подошел и на всякий пожарный извлек у дедушки из-за пояса лучевик:

– Извини, отец, но это необходимо. Не то чтоб я тебе не доверял, но мало ли какая чертовщина тебе опять померещится…

Пират только махнул рукой:

– Да ладно. Все ясно… Сам не пойму, что это на меня нашло? – Он обратился к Ежу: – Вот вы, молодой человек, ничего такого не ощущаете?

Андрюха пожал плечами, мол, без комментариев. Видя, что старик, сомневаясь в своем рассудке, намерен собрать анкету и с остальных, я поспешил вмешаться:

– Нам пора двигаться. Поднимайтесь. Давайте, давайте. А то не ровен час погоня нагрянет. Идите к Хирургу. Догоняйте его. Вася! Выходят! – крикнул я в сгустившуюся неподалеку темноту штольни.

На самой границе освещенного пространства, которое объединенными усилиями создавали наши с Ежом фонари, бесшумно возник силуэт Хирурга. Он приглашающе махнул рукой, давая понять, что непосредственной опасности нет, и вновь растворился в тоннеле.

– А вы? – дрожащим голосом осведомилась девица.