— Привет, детка. — Он проскользнул мимо нее в квартиру. — Не поздновато? Ты уже легла?

— Нет. — Закрыв дверь, она оперлась о нее обеими руками, так что дверная ручка оказалась у нее за спиной на уровне талии, — именно так закрывают дверь героини фильмов. — Я ждала тебя.

Он на нее даже не посмотрел. Подошел к дивану и сел, поставив саквояж на колени и скользя по нему пальцами.

— Грейси, — сказал он почти шепотом, — ты только посмотри.

Она взглянула на саквояж, потом — в его печальные глаза.

— Ты помнишь, — проговорил он, — я тебе как-то рассказывал о саквояже, который хотел купить? За сорок долларов? — Он замолчал и осмотрелся. — Ой, а Марта где? Легла?

— Она уехала, милый, — ответила Грейс, медленно приближаясь к дивану. — Уехала на все выходные. — Она присела рядом с Ральфом, придвинулась поближе и одарила его той особенной улыбкой, которую переняла у Марты.

— Серьезно? — удивился он. — Ну да ладно. Слушай. Помнишь, я говорил, что вместо этого решил одолжить чемодан у Эдди?

— Да.

— Так вот, сегодня вечером встречаемся мы в «Белой розе», а я и говорю: «Давай, Эдди, айда к тебе за чемоданом». А он говорит: «Ага, за чемоданом-драбаданом». А я ему: «Ты чего?» — а он все молчит, представь? Так вот идем мы к нему, а там в гостиную дверь закрыта, чуешь?

Грейс придвинулась еще ближе и положила голову Ральфу на грудь. Тот механически поднял руку и обхватил ее за плечи, продолжая говорить.

— И короче, он говорит: «Давай, Ральф, открой дверь». А я: «В чем вообще дело?» А он: «Не шуми, Ральф, открывай давай». И вот открываю я дверь, а там — господи исусе!

Пальцы Ральфа впились в плечо Грейс с такой силой, что она посмотрела на него с тревогой.

— Грейси, там были все! — продолжал он. — Все ребята. На пианино лабали, пели, поздравляли… — Голос Ральфа дрогнул, веки опустились, ресницы стали влажными. — Вечеринка-сюрприз, — проговорил он, пытаясь улыбнуться. — Для меня. Нет, Грейси, ты представь, а? И потом… потом вдруг Эдди выходит вперед и… выходит — и вручает мне вот это! Точно такой саквояж, на какой я все время заглядывался. Он купил его на собственные деньги — и ни словом не проболтался, — все это только для того, чтобы сделать мне сюрприз. «Вот, Ральф, — говорит, — чтобы ты понял, что ты лучший в мире парень». — Его дрожащие пальцы снова сжались в кулак. — Грейси, я плакал, — прошептал он. — Не сдержался. Думаю, ребята не видели, но я правда плакал. — Он отвернулся и зашевелил губами, всеми силами стараясь сдержать слезы.

— Хочешь выпить, дорогой? — мягко спросила она.

— Не, Грейси, не надо. Я в норме. — Он осторожно поставил саквояж на ковер. — Сигаретку только дай, а?

Она взяла сигарету с кофейного столика, вставила ему в губы и зажгла.

— Давай я принесу тебе выпить, — сказала она.

Он нахмурился сквозь сигаретный дым:

— А что у тебя там? Херес? Не, не люблю. Да и все равно я пивом накачался. — Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. — А потом матушка Эдди накормила нас обалденно, — продолжал он, и голос его звучал уже почти обычно. — Были стейки, картошка фри, — называя каждый из пунктов меню, он откидывал голову на спинку дивана, — салат из латука и помидоров, пикули, хлеб, масло — все.