Он побаивался немного, в душе — надо поосторожней, чтобы не спугнуть это их счастье!

   У них теперь были совместно пережитые события, накопленные за этот год. И он помнил все и иногда, когда просыпался ночью, смотрел на спящую Машку, прижавшуюся к нему, и перебирал в памяти, как личные сокровища, эти воспоминании, и улыбался от удовольствия и тихой радости.

   Как он привез ее сюрпризом, никого не предупредив, на Николину Гору, и родители и Машка сначала смотрели друг на друга, оторопев, а потом бросились обниматься, целоваться и рыдали втроем, а Дима злился на себя ужасно и пытался остановить эти потоки:

  — Хватит! Что вы плачете! Прекратите немедленно! Все же хорошо!

  — От этого и плачем! — пояснила Лидия Андреевна, поглаживая Машу по волосам.

   У него в горле закипали слезы, и он никак не мог понять, каким надо было быть идиотом, чтобы, живя в Москве, не отыскать Ковальских! Они сменили адрес, несколько раз переезжали, но Осип нашел бы их за полчаса! И мама просила не один раз, а он... Слов не было, только злость на себя!

   — Все, хватит! Машка нашлась и теперь никуда не денется, не потеряется, потому что будет моей женой!

   Сообщение вызвало обратное действие, многократно усилив поток слез.

   Дима рассмеялся, вытирая слезы с лица, а мама взволнованно спросила:

   — Так у нас что, свадьба?

— А что такого? — не понял Дима переполоха.

— Как — что такого! Надо же подготовиться!

   — Мам, да все подготовят, что ты волнуешься? Скажем, через неделю. А чего тянуть?

   — Как через неделю? — совсем уж разволновалась Лидия Андреевна.

   — Да что такого! Будут только свои, быстро, скромно, без шумихи и прессы! — И посмотрел на Машку, ожидая немедленной поддержки оглашенного решения.

   — Нет! — отказала в поддержке Маша. — Это моя первая настоящая свадьба, и я хочу белое платье, и чтобы Федор Федорович вел меня к тебе, теперь он папа один на двоих, и все свои, и куча важных несвоих, если они нужны для твоего имиджа, и всякое мещанское с шампанским и поздравлениями. Пусть будет шумно! А? Федор Федорович, Лидия Андреевна?.. — И спохватилась, осознав грандиозность планов: — Ой, но лучше без прессы!

   Дима расхохотался, глядя на эту троицу, сидящую рядком держась за руки, с мокрыми от слез щеками, смотревших на него как детсадов-цы младшей группы на воспитательницу.

  — Нет, Машка, если по-мещански, с шампанским и для моего имиджа, то без прессы никак!

  — Ой! — сказала Маша, напугавшись, что натворила.

   А Дима, продолжая смеяться, позвал:

   — Осип!

   Осип материализовался у него за спиной и, улыбаясь во всю красу белых зубов, ответил:

   — Тогда через две недели!

   Как он спросил в первую их брачную ночь:

  — Ну что, Мария Владимировна, нашу свадьбу ты запомнила?

  — Да ни черта! — возмутилась расстроенная Маша. — Смотрела только на тебя и видела только тебя, а все остальное мимо кассы! Представляешь?

— Представляю! — хохотал он.

   И как Маша в их первой совместной поездке спорила с французской старушкой в Лионе по поводу схожести и различия кулинарных рецептов традиционной кухни двух стран.

  — Но, мадам, — возражала старушка. — Мы никогда так не готовим капусту! Это не принято!

  — Ну и что! — искрила энтузиазмом Маша.