|
Не знаю, с чего мне вдруг взбрело в голову его обыскивать, видимо, слава особы, приближенной к частному детективу, не давала покоя. В общем, я наклонилась над распростертым телом и начала шарить по карманам, пытаясь отыскать документы. Мне нужна была хоть какая-то зацепка. И в этот момент почувствовала, что, кроме меня, в узком коридорчике есть еще кто-то. Я даже услышала слабый шорох и даже начала поднимать голову, но было поздно — перед глазами мелькнуло нечто похожее на тень, и голова моя раскололась на тысячу ярких кусочков от прямого попадания в затылок бронебойного противотанкового снаряда или чего-то в этом роде. На несколько мгновений я потеряла ориентацию, оглушенная мощным ударом, и этого противнику оказалось достаточно, чтобы нанести по мне серию бомбовых ударов в область почек, солнечного сплетения и подбородка. Чем уж он там меня дубасил, я не видела, по-моему, рукояткой пистолета и ногами, но эффект превзошел все ожидания — на меня снизошло озарение.
Видит Бог, у меня не было абсолютно никакого желания опять попадаться в чьи-то грязные лапы, чтобы потом, рискуя жизнью и здоровьем, выкручиваться и убегать. Но такова, видать, была моя планида, мне было на роду написано отдуваться за всех и вся, и я давно уже должна была вроде к этому привыкнуть, как, например, к восходу солнца. Но не могла и потому все время удивлялась или возмущалась, когда оказывалась в незнакомом месте, среди людей, не испытывающих ко мне ничего, кроме желания побыстрее прикончить каким-нибудь изуверским способом или сделать мне еще какую-нибудь пакость. На этот раз, как ни глупо это звучит, я решила сдаться добровольно. То есть не то чтобы сдаться, а так, притвориться, что сдалась, и таким хитроумным способом проникнуть внутрь этой таинственной организации, преследующей нас с упорством безумца, и вызнать ее секреты. Вскрикнув в последний раз, я перестала защищаться, чтобы невзначай не убить своего «Троянского коня», на котором собиралась попасть в стан врага, закатила глаза и свалилась прямо на тело ушастого парня, чтобы не очень больно было падать. Бандит остановился надо мной, шумно дыша, и с ненавистью прохрипел: — Подохни, сучка… «Щас!» — чуть не сказала я в ответ, но благоразумно промолчала. Глаза я открыть не могла, чтобы не рисковать, поэтому полностью положилась на свой изумительный слух, который вполне заменял мне зрение. Негодяй еще потоптался рядом, затем послышался электронный писк — он включил сотовый. — Алло, это Бегемот, — просипел он со злостью. — Короче, не знаю, сколько тебе там пообещали, но в любом случае этого будет мало… Ты послушай только. Во-первых, они ни хрена не подохли от газа… Не знаю, мы с Ушастым в машине сидели, а остальные пошли внутрь, чтобы трупы забрать, как ты и велел. Понятия не имею, что уж тут произошло, только когда мы с Ушастым зашли потом, все трое, Сашок, Колян и Васек, были уже не с нами… В каком, в каком — в прямом смысле! Пришили их всех, на хер! — Его голос сорвался на отчаянный фальцет. — Не знаю, кто!!! Ты нам что говорил: баба и очкарик! А здесь?! — Он замолчал, тяжело отдуваясь, потом заговорил спокойнее. — Короче, очкарик исчез, только одна телка осталась, я ее отключил, бляха-муха, под ногами вот валяется… Ушастый где? Ты не поверишь, Вялый, но эта сука его отрубила прямо на моих глазах. Одним пальцем, сечешь? А вот так! Сам не поверил, когда увидел… Я следом шел — мы тут все комнаты проверяли — она меня не видела… Ну, я ж не Ушастый, слава Богу, силушку-то не пропил еще… Да, завалил ее враз. Ерунда… Не, не насмерть. А надо бы… Но часик она точно в отрубе пролежит — я свой удар знаю. Как выглядит? — Я почувствовала, что он смотрит на меня, и постаралась выглядеть как можно привлекательнее, не пошевелив при этом ни единой клеточкой. |
