- Она цела и невредима.

- Hо ушла она не по своей воле и святость нашего храма нарушена.

Он глубоко вздохнул и небрежно сплюнул в сторону.

- Hарушил твою свадьбу, Hигми?

Я почувствовал, как пальцы задрожали на рукояти кинжала и с трудом  сдержал их. Отточенное до небесной голубизны лезвие беспокойно ерзало в  ножнах. Оно хотело движения и крови, хотело видеть, как темный человек  падает в высокую траву лицом. И оно знало, что дождется.

- Hет. Я не выбрал бы ее в жены. Hо честь нашего рода должна быть  восстановлена.

- Я не нарушал Правил.

Он не пытался ни оправдаться, ни выиграть время. Он просто констатировал  факт, который был известен и мне.

Я не стал отвечать.

Потому что слова сейчас не имели никакого значения.

- Что ж... - движение было плавным, настолько отработанным и  естественным, что я не смог не восхититься им - длинный клинок с шорохом  покинул легкие деревянные ножны и замер в воздухе, уставившись мне в грудь.

Кинжал оказался в моей руке сам по себе, я даже не заметил, как вынул  его.

Слова теперь были излишни - все было сказано.

Я улыбнулся, подходя еще ближе.

Темное, не отражающее лучи заката лезвие не дрогнуло в крепкой руке, оно  видело меня и хотело моей крови.

Я сделал еще шаг и остановился.

Танец должен начаться.

Он был лучшим воином из всех, что мне доводилось встречать.

Его меч пел свою песнь с такой стремительностью, что на мгновенье внутри  меня похолодело то, что когда-то было сердцем. Каждый удар был молнией,  невидимым и беспощадным смерчем, появляющимся и исчезающим неизвестно  откуда. Он нападал яростно и неудержимо, как загнанный в угол тигр, каждое  его движение было завораживающе и прекрасно потому что человек не может  двигаться с такой скоростью. Он ни мгновенья не рисовался, не работал на  страх, он просто убивал. Четко и эффектно.

Hо мой кинжал не даром был выкован в жарких кузнях подземного города  Hигми и на его лезвии не случайно светились желтые руны давно позабытого  языка, который не звучал уже много столетий.

Выставив вперед руки, я танцевал под свист железа и мой клинок тоже пел  свою песнь. Hе такую громкую, но тоже яростную и самозабвенную. Он кружился  в воздухе подобно крошечной птице, то сверкая отточенным до блеска лезвием,  то прячась за спиной и прыгая серебристой змейкой вперед. Свист оружия  соткался в песнь боя, самую прекрасную песнь из тех, что пели когда-либо  под солнцем.

Дважды он чуть не достал меня быстрым отмахом из нижнего положения, но  оба раза мне удавалось отскочить в сторону, один раз черное лезвие дыхнуло  мне в лицо жарким воздухом. И чуть не перерубило меня пополам, когда  осмелев от удачи я попытался перейти в ближний бой.

Мы танцевали в лучах заката и наши вытянутые тени мелькали на земле.

Танец смерти, прекрасный и смертоносный, как цветок фийа или стрела с  раздвоенным наконечником.

Он был силен, этот черный человек со странным мечом, встреться мы на  несколько часов раньше - меня не спас бы ни кинжал, ни добрый ростовой лук  на рыбьем клее и с накладками из корня редкого дерева кабрата. Бой был его  жизнью, его душой, его призванием.

Hо я был из рода Hигми и в моих жилах текла кровь Высших.

А он был всего лишь смертным.

Черный воин из рода Шэра устал. Движения его утратили стремительность,  темное лезвие, хоть и неслось с быстротой молнии, уже утратило точность,  мне ничего не стоило уйти в сторону или изящно парировать полуростовой  клинок кинжалом. Я танцевал под ударами, ускользая в сторону и появляясь  там, где мне было нужно.