Раздался легкий шорох. Ружье тут же оказалось у него в руках. Он прислушался. Звук не повторился.

Какой-то зверек?

Через несколько минут он вернулся к костру. Утром они продолжат путь на Запад. Потом он поднимется на плато и попробует оглядеть окрестности сверху. Возможно, ему удастся увидеть, что происходит вдалеке, и различить какое-то движение.

Изобилие воды в этом краю — огромное количество озер, ручьев, множество источников — создавало определенные трудности в их поисках, не то что в пустыне. Там проще: поскольку воды совсем мало, пропавших людей и скот надо только подождать у водопоя.

— Чарли, — позвал Оррин, — ты будешь нести дозор первым, а через полтора часа разбудишь Шорти. Потом пойдет Хани, он, в свою очередь, поднимет меня.

— А я, по-твоему, слишком стар для охраны? — спросил возница Баптист.

— Тебе все равно придется рано вставать, и ты будешь следить за лагерем завтра. Так что поспи немного.

Флеминг взял винтовку.

— Это все?

— Не сиди у костра. Стой где-нибудь поблизости.

Оррин раскатал одеяло, снял ботинки и кобуру. Шорти заснул тут же, как только коснулся головой седла, и Хани последовал его примеру. Баптист прибрал остатки ужина, а потом тоже стал устраиваться на ночлег.

Оррин лежал не двигаясь и прислушивался. Костер догорал, остались только мерцающие угольки. Револьвер лежал у него под рукой. До него опять донесся подозрительный шорох за пределами лагеря, а затем воцарилась тишина.

Хани коснулся его плеча, когда Оррин уже собирался открыть глаза. Хани сидел около него на корточках.

— Все тихо, — сказал он, — но меня не покидает тревожное предчувствие.

— Все спят?

— Да, кроме француза. Не знаю, спит ли он вообще когда-нибудь.

Оррин сел и стал натягивать ботинки: немного повременил, прислушиваясь и глядя на угли. Потом прицепил кобуру. На цыпочках подошел к костру и, чтобы поддержать огонь, подбросил несколько веток в середину, где еще тлели красноватые угольки, недогоревшие кусочки дерева. Если и разгорятся, то не слишком сильно.

Снова вернувшись в тень, он взял винтовку, прислонил ее к дереву, надел куртку и отправился к лошадям. Они пока вели себя спокойно, а это говорило о том, что опасаться не приходится.

Звезды над его головой все еще ярко сияли, но на северо-западе появились первые облака. Обойдя весь лагерь, он присел на валун и задумался.

. Кроме того, что рассказывали, он не имел подтверждения тому, что его братья не продолжили путь на Запад. Он хорошо знал — их ничто не могло свернуть с заранее избранного пути. Если их все-таки атаковали и убили, это станет ему известно через несколько часов, так как предполагаемое место битвы где-то рядом.

И все-таки терять время нельзя. Прежде всего, надо определить, где находится разбежавшееся стадо. Скорее всего, животные скитаются группами, стараются держаться друг друга.

Скоро он разбудит Баптиста, тот станет готовить завтрак. Сегодня они будут не только искать его братьев, но и начнут собирать стадо, если от него что-то осталось.

Он поднялся и направился к лагерю, почувствовав недовольство собой. Конечно, это семейное дело, и он ничего так не оставит, но сколько времени потеряно. А ведь у него есть свои весьма честолюбивые планы. Он знал, чего хотел достичь в жизни. Ему удалось создать свою частную практику, он даже занялся политикой, но этого мало. Ему еще слишком многому надо научиться, и он терял время. Вернувшись в Колорадо, он все изменит и станет таким, каким видел себя в своих самых заветных мечтах.

Тут он вспомнил, что говорил отец. Видимо, папа повторил тогда слова какого-то дальнего родственника, которого уже давно не было в живых: «Есть два типа людей, сынок: те, которые чего-то хотят, и те, которые добиваются.