— Мистер Сэкетт! — позвал Хани.

Оррин пришпорил лошадь и подъехал к нему. У гнилого бревна в одном месте трава была примята, на ней и листьях виднелись капли крови.

— Похоже, здесь кто-то лежал, может, несколько дней назад.

— А отпечатки копыт?

— Что-то не видно. Похоже, он пришел сюда без лошади. Добирался долго. Наверное, тяжело ранен. Здесь ему, видно, изменили силы.

— А потом что?

— Ну, есть след. — Он указал на север. — Я думаю, он пришел оттуда и отправился дальше.

Ведя лошадей в поводу, они двинулись по следам. Флеминг мелькал за кустами в отдалении, и Оррин на минуту остановился, наблюдая за ним. Вдруг Чарли спешился и стал что-то рассматривать на земле.

— Хани, — крикнул Оррин, — будь осторожен. Если раненый из наших, он может стрелять.

— Я же служил вместе с Теллем, помнишь? Он не из тех идиотов, которые стреляют на звук.

Теперь их вел свежий, но очень слабый след. Кем бы ни был раненый, он прошел двести ярдов, прежде чем свалиться. Они нашли то место, где он опустился на колени, а затем упал лицом вниз. Пытался снова подняться, но его постигла неудача, и он какое-то время лежал, не двигаясь. Следов крови больше не попадалось.

Оррин тщательно осмотрел все вокруг, исследовал кустарник, деревья и траву в поисках каких-то указаний. Но ничего не заметил. Он обернулся, поискал глазами Чарли Флеминга, но тот уже исчез из виду.

Не торопясь, они раскручивали клубок следов, стараясь ничего не пропустить. Вот раненый снова поднялся на ноги и продолжал двигаться уже немного быстрее.

— Здесь ему стало лучше, — предположил Хани.

— Или он заметил, что за ним следят, и решил спрятаться, — сказал Оррин.

Они снова тщательно осмотрели все вокруг.

Вдруг Оррин бросился вперед, остановившись у небольшой пирамиды из камней. Он медленно поднял один, затем второй.

На нижнем камне лежали три травяных стебля.

— Это Тайрел! — воскликнул Оррин.

Хани воззрился на кучку едва заметных камней.

— Не понимаю, каким образом…

Оррин показал ему три стебля.

— Он третий сын у нас в семье. Один стебель — Телль.

— А два?

— Это я. Еще в детстве, когда мы играли и охотились в лесах, Телль, которому было тогда лет девять, придумал этот знак, чтобы мы, малыши, могли следовать за ним, а также находить обратную дорогу. У нас много таких условных знаков. Они экономят время и силы.

— Однако мы не знаем, где он сейчас находится.

— Он даст знать, если только не потеряет сознание или не умрет.

— А если бы никто здесь не появился?

Оррин лишь взглянул на него.

— Сэкетт всегда знает, что кто-то из его братьев здесь появится, что рано или поздно Сэкетты найдут след, и, если этот след приведет к покойнику, то около него будет указание на убийцу.

— Черт побери, — тихо выругался Хани.

— Да, на того, кто в этом повинен.

— И давно у вас такая традиция?

— Более двух сотен лет. Конечно, иногда мы ошибаемся, но чрезвычайно редко. В основном традиция остается прежней: помогать всем Сэкеттам. Часть знаков придумал Телль, но о других услышал от отца. Этот знак — его собственная идея. Камни и травинки — не обязательно, могут быть ветки, узлы из травы, листья, зарубки на дереве… Вот! — Он указал на поваленный ствол дерева. Вырезанная на нем стрелка указывала на северо-запад.

— Может, это случайное совпадение, — скептически заметил Хани.