Изменить размер шрифта - +

— Нет! — изрекает обольстительная Типпинз. — Я твердо решила добиться от вас новых сведений. Изменник! До меня дошли слухи о новом исчезновении. Говорите, что это значит?

— Если эти слухи дошли до вас, — парирует Лайтвуд, — может быть, вы сами и доложите нам о них?

— Прочь с глаз моих, чудовище! — восклицает леди Типпинз. — Меня отослал к вам ваш собственный Золотой Мусорщик!

Вступив в их диалог, мистер Лэмл громогласно заявляет, что история человека ниоткуда действительно имеет продолжение. За столом наступает полная тишина.

— Уверяю вас, — говорит Лайтвуд, обводя взглядом всех присутствующих, — больше я ничего не могу рассказать. — Но так как Юджин бормочет вполголоса: "Ну, хорошо, расскажи, расскажи!" — он вынужден добавить: — Во всяком случае, ничего такого, о чем бы стоило рассказывать.

Бутс и Бруэр немедленно приходят к выводу, что рассказывать безусловно стоит, и с назойливой учтивостью требуют продолжения. Их вяло поддерживает Вениринг, и гости понимают, как трудно ему сосредоточиться на чем-нибудь — что поделаешь! Рассеянность свойственна всем членам палаты общин.

— Пожалуйста, не рассчитывайте на долгий рассказ, — говорит Мортимер Лайтвуд. — Я кончу гораздо раньше, чем вы успеете принять удобные позы. Дело обстоит так…

— Дело обстоит так, — нетерпеливо перебивает его Юджин, — как поется в детской песенке:

Моя сказка кончится вскоре:

Жил-был Джек Манори.

У Джека был отец.

Вот вам сказки начало,

А вот и конец.

Ну, расскажи, и покончим с этим.

В голосе Юджина слышится раздражение, он сидит, откинувшись на спинку стула и свирепо глядя на леди Типпинз, которая игриво кивает ему головой и называет его злым волком, намекая тем самым, что она не кто иная, как Красная шапочка.

— Моя досточтимая и прекрасная повелительница и оппонентка, продолжает Мортимер, — по всей вероятности, имеет в виду следующие события: несколько дней назад молодая девушка Лиззи Хэксем, дочь покойного Джесса Хэксема по прозвищу Старик — того самого, который, как вы помните, обнаружил в Темзе тело человека ниоткуда, получила — от кого, неизвестно полный отказ от обвинений, возведенных на ее отца некиим Райдергудом, тоже промышляющим на реке. Обвинениям этим никто не верил, потому что сей Райдергуд, — не могу не применить к нему пословицу "и душою худ, и просто плут", утверждал то одно, то другое и, по сути, запутался в своих наветах. Так или иначе, Лиззи Хэксем получила письмо с отказом от обвинений получила его весьма загадочным образом, чуть ли не из рук незнакомца в темном плаще и в шляпе с низко опущенными полями, и в подтверждение невиновности своего отца препроводила полученное ею письмо моему клиенту мистеру Боффину. Надеюсь, юридическая терминология никого здесь не шокирует. Дело в том, что у меня нет и, по всей вероятности, никогда не будет других клиентов, и я горжусь мистером Боффином как редким произведением природы.

Спокойствие, с которым говорит Лайтвуд, только кажущееся; на душе у него далеко не спокойно. Он как будто и не обращает внимания на Юджина, а сам чувствует, что в присутствии друга эта тема не совсем безопасна.

— Редкое произведение природы, которое служит единственным украшением моего юридического музея, — продолжает он, — приказывает своему секретарю экземпляру из породы раков-отшельников или устриц, по фамилии, кажется, Шоксмит… Впрочем, это не важно, назовем его хоть Артишоком… Итак, приказывает своему Артишоку снестись с Лиззи Хэксем. Артишок изъявляет готовность выполнить поручение, действует соответствующим образом и терпит неудачу.

Быстрый переход