– Хочешь, я дам тебе свои рукавицы? – совершенно серьезно спросила Люда. – Надень их как носки…

– Я хочу сунуть ноги в угли! – простонал Вешний. – Пустите же меня!

Никто не стал препятствовать его желанию просочиться в дом, и Вешний, дотянувшись до ручки, дернул ее на себя. Только тогда Кирилл смог увидеть, что так всех поразило.

Через дверь прихожей была видна часть гостиной. По-видимому, там были наглухо задернуты шторы, и дневной свет почти не проникал в помещение. Обеденный стол, на котором уже давно не было ничего, кроме хлебных крошек, был застелен кроваво-красной скатертью и сервирован. По его периметру на красных салфетках лежали одноразовые пластиковые тарелочки, вилки и ножи, посредине возвышались узкие и тонкие бутылки с вином. Потрескивая, обливаясь парафином как потом, в медном канделябре горели три красные свечи.

Кирилл готов был увидеть труп, два трупа… Кучу трупов, черт подери, но только не это! Он обернулся и посмотрел на Белкина.

– Кто это сделал?

Тот пожал плечами, сплюнул шелуху от семечек.

– А хрен его знает!

– Ты заходил туда?

– Зачем?

Кирилл посмотрел на толпящихся в ожидании чуда людей. Все ждали, что он еще скажет.

– М-да… Однако пока ничего плохого не происходит. Даже увлекает…

Он хотел зайти первым, но Вешний оказался проворнее и юркнул в прихожую. Охая и зачем-то косолапя, он прошел по ковровой дорожке к камину, грохнулся на пуфик и протянул ноги к тлеющим углям.

– О-о-о, как хорошо! – простонал он.

Кирилл нащупал на стене выключатель, щелкнул, но люстра не зажглась.

– Очень остроумно, – произнесла Ирина, медленно обходя стол и рассматривая тарелки с закусками.

Люда, кидая настороженные взгляды то на лестницу, то на дупло, из которого когда-то вещал Курга, приблизилась к дивану, на котором провела последние сутки, и села. Ее лицо, по которому скользили блики свечного пламени, уже не выглядело опустошенным и неживым. Его оживила надежда верующей. Могло показаться, что Люда вдруг поняла скрытый смысл всего происходящего.

Анатоль же не спешил перешагнуть порог гостиной. Он стоял в прихожей, опираясь плечом о дверной косяк, и ковырялся в зубах спичкой.

– Не уверен, что этот стол накрыт для нас, – сказал он. – Во всяком случае, я всегда придерживаюсь правила: если не приглашают – есть не буду.

– Обратите внимание на черный юмор хозяина стола, – произнесла Ирина и, показывая рукой на тарелки, стала называть блюда: – Красная икра, красная рыба, корейская морковка – тоже красная, красное вино, красные яблоки, помидоры, вареные раки…

– Хорошо, если это юмор, – отозвался из прихожей Анатоль. – А если это отличительный признак сумасшедшего маньяка?

Вера толкнула Кирилла в бок и глазами показала на скатерть. Он склонил голову, провел по скатерти рукой, чтобы не ошибиться, и нащупал шелуху от семечек.

– Где Белкин? – громко спросил он.

– Здесь я, – откуда-то из темноты донесся голос Федора.

– Где?.. Да раздвиньте же кто-нибудь шторы!

– Да не пугай так! – как бы в шутку произнесла Ирина и откинула в сторону край шторы. Солнечный свет узкой лентой поделил комнату надвое и упал на Белкина, который сидел в кресле у дальней стены и торопливо прятал между ног бутылку вина.

– Ты здесь уже был до нас? – спросил его Кирилл.

– Да я ж уже говорил…

– Не ври, Федя! Ты здесь успел намусорить.