– Да! – крикнул он. – Кто?.. Адвокатша?.. Пропусти!

То ли трубка была очень маленькой, то ли рука Земцова была огромной, но создавалось впечатление, что он снова разыгрывает всех, и никакого телефона у него нет, и ни с кем он не говорил, просто дурачится, веселит народ.

– Наконец-то, – пробормотал он, кинув взгляд в окно. – Сейчас будет вершиться торжество справедливости…

Не успел он повесить мобильник на пояс, как тот снова запиликал. Чертыхаясь, Земцов снова принялся вытаскивать трубку из-под куртки.

– Ну, какого черта?! – рявкнул он в мобильник. – Я же сказал… – Тут его голос резко поубавился в громкости, спина ссутулилась, голова стала погружаться в плечи. Лицо Земцова мгновенно приняло виноватое выражение. – О, товарищ полковник! Виноват, я…

Не отрывая трубку от уха, Земцов ломанулся к лестнице, сшибая стулья на своем пути. Он поднимался наверх, перешагивая сразу через две ступени.

Это звонил его начальник, следователь Новиков.

– Земцов, всякие действия в отношении Гончаровой прекратить, – сказал Новиков.

– Как? – пробормотал Земцов. Он уже вышел в коридор и мог не беспокоиться за выражение на своем лице. – Так я почти уже…

– Слушай, что я тебе говорю… Мы опять прокололись. Доказать, что Гончарова скрывала у себя деньги вкладчиков, не удалось. У нее такая документация, что комар носа не подточит… Поторопился ты, Земцов, наломал дров. Надо было предвидеть, что у Гончаровой по десять козырных тузов в колоде… Знаешь, какой счет за материальные убытки фирмачи нам выставили? Приедешь – узнаешь…

Это был апокалипсис. Земцову показалось, что он за минуту уменьшился в росте и стал таким же, каким был при жизни Пирогов. Эта мысль оказалась настолько навязчивой, что Земцов машинально открыл дверь комнаты, в которой лежал труп Пирогова, и зашел туда. Некоторое время он тупо смотрел на распростертое на полу тело, потом ударом ноги вышиб дверь и с грохотом вывалился в коридор. Лестница ходила ходуном, когда он спускался по ней.

– Все! – истошно крикнул Земцов. – Я больше не намерен ждать! Где Вера? Сюда ее! Я надену на нее наручники! Я выведу ее на чистую воду!

Ему казалось, что все происходит во сне – он кричит и не слышит собственного голоса. И все, кто находился в гостиной, его не слышали – как завороженные смотрели на Люду и молчали. А она стояла на стуле перед буфетом и протирала платком пистолет – быстро, ловко, что-то напевая. Так старательная горничная протирает от пыли графин и стаканы в гостиничном номере. Не придерешься.

А Белкин спал и ничего не видел.

Глава 88

ПРИЗНАНИЕ СТАРШЕГО ОПЕРА

– Погоди, дай отдышаться, – сказала Надежда Васильевна, зайдя во двор. – Такие приключения уже не для моего возраста… Что ж ты, деточка, так пугаешь меня?

Женщина развязывала на ходу платок, словно двор уже был домом и можно было снять верхнюю одежду. Маленькая, кругленькая, как колобок, она все норовила поймать Веру за руку, то ли опасаясь потеряться в незнакомом дворе, то ли поскользнуться на мокром льду.

– Медведи у вас тут… Ой, боже ж мой! – бормотала она. – Ты знаешь, сколько таксист запросил?

– А где же такси? – спросила Вера, медленно двигаясь по тропе и тем самым заставляя женщину следовать за собой.

– Там стоит! – махнула женщина рукой на темный лес. – Эти… с автоматами… не пустили.