| Я бы всё равно никому не дал зайти в лаву, зная, что мои шансы в ней выжить куда выше других. — Нет, Ярослав. Я пойду. И я показал почему. Ждите меня тут и не дайте чёртовой двери захлопнуться. Я отвернулся от стоявших рядом ребят, отправил лук в инвентарь от греха подальше и снял ботинки. — Не надо, Водонос. Одень. В статах потеряешь, — тихо сказал Макс, провожая меня печальным взглядом. — Так проживёшь дольше. Я кивнул и вернул обувь на место. Внимательно посмотрел на медленно увеличивающийся в размерах оранжевый купол, блокирующий вытекающую лаву. Он закрывал щели металлического пола и она скапливалась внутри, словно вода в ванной. Все големы, волею судеб оказавшиеся рядом с прорывом, уже давно расплавились и сгорели и лишь небольшой сундучок да два предмета экипировки плавали на поверхности. Я подбежал вплотную к барьеру и просунул через него руку. Чертыхнулся и резко выдернул обратно. Буквально за секунду от жара прочность просела с 300 до 298 единиц. А значит, с помощью нехитрых подсчётов можно догадаться, что примерно через 2 с половиной минуты я останусь абсолютно голым. Вся моя недешёвая экипировка испарится, словно её и не было. Я судорожно вздохнул и обернулся. 35 пар глаз наблюдали за мной. Никто из ребят не сказал ни слова, ведь все понимали, что я прав. С таким кулоном только я могу выжить внутри. — Так, ладно. Хватит, — решительно сказал я. — Все хилы — ко мне! Держаться у барьера и внутрь не заходить. Отслеживать моё "хэпэ", лечить и сообщать криками, когда мне надо выпить зелье жизни. Прорвёмся. — Удачи, Водонос... — Стой! — Эмилия вышла вперёд и замерла передо мной. Она явно что-то хотела сказать и я догадывался что. Но то ли ей стало неловко, то ли она просто не нашла в себе сил, никаких слов я так не услышал. Лишь лёгкое сопение. Я по-доброму усмехнулся, прекрасно понимая, что она чувствует, подбодрил и снял перчатку. Стащил с пальца кольцо, подаренное Отрерой, и протянул ей: — Сбереги его, блонди. Уж его-то я точно не хочу лишиться. Отдашь, как вернусь. — Хорошо. Конечно, — неловко кивнула Эмилия. Затем спрятала кольцо, извлекла лютню и сыграла короткую мелодию, повышая магическую защиту. Я подмигнул ей, а затем резко развернулся, чтобы не смотреть в глаза Аньке. Я успел заметить, как они сверкнули, но разбираться сейчас в нашем треугольнике, было выше моих сил. Я кивнул головой выстроившимся в ряд "хилам" и решительно переступил оранжевый барьер. Пиктограммки дебафов выскочили словно вцепившиеся намертво клещи, а шкала здоровья неумолимо пошла вниз. Сразу стегнули два кнута и через какое-то время раздался крик: — Магия не пробивает! Кнуты тоже теряют прочность. Торопись! И я заторопился. Сундучок и вещи плавали в двадцати шагах впереди, у самой дальней стены. Именно там случился прорыв и забил фонтан. Идти сквозь лаву было непросто. Я чувствовал, будто шагаю в тягучем киселе и чтобы двигаться, надо прилагать усилия. С трудом переставлял ноги и не оглядывался. Стараясь не думать о том, как быстро портится экипировка, я доковылял до окружённых аурой перчаток и, даже не посмотрев, что это за перчатки, отправил их в инвентарь. Выругался, когда заметил, что половины здоровья уже нет и невежливо отругал "хилов" за хреновую работу. Мне крикнули, что кнуты уже не достают и я сразу опорожнил зелье. Сделал ещё два шага, подхватил ботинки и упрятал в сумку. Затем дотянулся до сундучка с причудливой гравировкой на крышке и с удивлением обнаружил, что он из тех предметов, которые нельзя положить в инвентарь. Он был довольно-таки тяжёлый, хотя размеры имел небольшие. — Водонос, быстрее, блин! — раздался крик Ярослава. — Хватит его рассматривать! Тут рассмотришь! Я нежно прижал сундучок к груди, словно молодой отец новорождённого ребёнка, развернулся и заковылял обратно. |
